Истребитель класса “МЕДЕЯ”

Максим КУРОЧКИН

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ИСТРЕБИТЕЛЬ КЛАССА “МЕДЕЯ”

 

пьеса в двух действиях

 

 

 

 

 

Действующие лица:

 

Дядя Коля - сержант украинской армии

Сергей - рядовой российской армии

Питер - рядовой армии США

Женщина - военный летчик

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ни один из сидящих в этом зале не доживет до событий, о которых пойдет речь.

 

 

Остатки зенитной батареи, только что подвергшейся бомбардировке. Оседает пыль. Единственное уцелевшее зенитное орудие перевернуто набок. Среди хаоса развороченных орудий, снарядных ящиков, щебня, касок, ранцев, мертвых тел и прочего военного мусора стоит человек в грязной полевой форме сержанта украинской армии и держится за уши.

 

Сержант. Що ж цэ такэ... Що ж вы, гады, робытэ?

 

Сержант плачет, плач переходит в кашель. Из-под кучи битого кирпича и штукатурки выбирается Сергей. Выплевывает пыль, забившую рот. Начинает кашлять. Сергей и Сержант кашляют одновременно. Сержант подходит к Сергею и помогает ему подняться. Стоят обнявшись. Через некоторое время Сержант садится на ящик и закуривает. Сергей разжимает пальцы руки, торчащей из кучи щебня, и вынимает из них банку Кока-колы. Пьет. Неожиданно рука начинает судорожно хватать воздух. Сержант и Сергей бросаются разгребать кучу мусора и выволакивают из-под неё Питера. Приведя Питера в чувство, Сергей дает ему в руки начатую банку Кока-колы и идет вместе с Сержантом искать оставшихся в живых. Питер пьет из банки, тупо уставившись в одну точку. 

 

Сергей (из-за обломков). Эти готовы.

Сержант (возвращаясь и садясь рядом с Питером). Там тэ ж самэ. Товстого на юшку.

Сергей. Даже пожрать не успели.

Питер. “Пожрать” это покушать?

Сержант. “Покушать, покушать...” Сергийко!..

Сергей. Чего?

Сержант. Як бы нам по сто пьятдэсят  зорганизувать?

Сергей. Запросто. Если только не разбилась.

Сержант. Чого цэ вона розибъеться? То ж нэ яйця, то горилка.

Сергей. Не водка, а джин.

Сержант. Хай будет джын. Писля такои халэпы я б и солярки выпил. Там, за ящыкамы пошукай.

 

Сергей приносит из-за ящиков бутылку джина. Все трое достают ножи и, подбирая валяющиеся повсюду пустые жестяные банки из-под Кока-колы, делают из них стаканчики. Сергей разливает джин в семь стаканов. Сержант, порезав хлеб, кладет по куску на четыре из семи стаканов.

 

Сержант. Трэба наших помянуть. Щоб и нас було кому.

Питер. Нас тоже помянут?

Сергей. Обязательно помянут. Вот увидишь.

Сержант. Щоб нашым хлопчыкам зэмля пухом була...  як пирьячко.

 

Выпивают, закусывают хлебом. Садятся. Сергей вскрывает большую банку тушенки. Едят.

 

Сержант. Як мы их прогавылы?

Сергей. Не удивительно. Они по рельефу идут на минимальной высоте - разве засечешь?

Сержант. Тогда якого чорта лысого мы тут робымо?

Питер. Как возможно следить за ними, когда ни один прибор не работает?

Сержант. “Как?” Я тоби скажу, “как”! Глазкамы! Чыя змина була? Хто за нэбом вел наблюдение?

Сергей. Он.

Питер. Я и Толстый. Мы внимательно смотрели, но это невозможно заметить. Так нельзя воевать.

Сержант (вскакивая). Ты шо, з глузду зъихав. Парень, ты шо? А ну повторь, шо ты сказав.

Питер. Я просто хотел выразить, что это достаточно проблема воевать без оружия с современными истребителями такого класса.

Сержант. Ты у нас умный, так? Тоби наше оружие не пидходыть. Тоби прыборы нужны? Ты з бункера воювать хочэш? Хочэш пыво пыть и воювать? Щоб только кнопками клацать?

Питер. Я не пью пиво.

Сержант. Ну, Кока-колу вашу сраную.

Питер. Почему “сраную”?

Сергей. Почему “их”? Кока-кола  - это чисто русское изобретение.

Сержант. Да чхав я на эти ваши “русские изобретения”.

Питер (взволновано). Что он говорит? Кока-кола придумана в Америке. Это наша национальная гордость. Она старше, чем Конституция.

Сергей. Может телевизор тоже в Америке придуман? И самолет?

Питер. Конечно, в Америке.

Сергей. Да я те...

Сержант (громко). Расчет, стройся! Заправиться... Ровняйсь, смирно! Вольно. Бойцы!.. Я вам так скажу. Я вам по простому скажу. “Вы меня достали!” Вы меня охренеть, як достали. Вы меня до нэрвного зрыву довели. Я вам сегодня устрою “нэбо в алмазах”. А ты (показывает пальцем на Питера) кращэ зразу вешайся.

Питер. Разрешите обратиться, сэр!

Сержант.  Мовчи и слухай. З того, кому его оружие не подобаеться, з того солдат, як з гивна снаряд. Усвоил, ты, затычка од бублика?

Питер. Так точно, сэр!

Сержант. С какой такой радости мы з ным (показывает на Сергея) сюды швэндялы? Щоб отут, на этому поганому острове...

Сергей. Кони-Айленд, называется.

Сержант. Що?

Сергей. Остров, говорю, называется Кони-Айленд.

Сержант. За подсказку спасибо...  Но москалям слова не давали. Зрозумив?

Сергей. Так таки так, пан грозный украинский старшина.

Сержант. Прибью.

Сергей. Молчу, молчу, молчу.

Питер. Мне казалось, сэр, что мы союзники.

Сержант. Оцэ ты правыльно сказал. Союзники. Послав же Пан Бог союзничков. Ну чого ты выступаеш? Тебе дали пушку - воюй. Собьешь истребителя - вечная тебе слава. Не собьешь - хоч нервы им попортишь. И то добрэ. Робы що надо и не гавкай.

Питер. Но я только для пользы дела.

Сержант. ”Для пользы дела”  надо було ранишэ выступать. Колы нас давили, а вы за океаном нашею Кока-колою обжирались.

Сергей. Так его.

Питер. Что вы меня попрекаете Кока-колой постоянно?

Сержант. Я не знаю. Это у меня в генах. Колы я бачыв, як Товстый ее смоктал, мэни хотилося банку йому в пельку заткнуты - на,  жри... вояка! Дэ ж цэ ваши командос? Где ж булы ваши супэрмэны, колы нас чавылы? Я скажу, дэ! Кока-колу  жрали и “гуманитарную помощь” собирали. Тушенку конскую. А нас уничтожили. Мы в это время в концтаборах траву илы. Он, спытай у нього (показывает на Сергея). Он там был. Спроси, що воны з ным делали!..

Сергей. Дядя Коля, не надо.

Сержант. Молчи, пацан. Надо, щоб он знал, що мы по канализациям, як крысаки бегали, колы воны тут о гуманизме  балакалы. (Питеру.) А ты знаеш, як крыс травят? Так вот и нас так...

Сергей. А тех, кого поймають, тех хозяйками делают.

Питер. Сэр...

Сержант. Мовчы. Кращэ вжэ мовчы. Вольно. Разойдись.

 

Но никто не расходится. Просто все сели на свои места. Разговор идет уже в другом - спокойном усталом темпе. Сержант закуривает. Сергей пьет Кока-колу из банки. Питер тоже берет было банку, а потом со злостью зашвыривает ее за спину.

 

Сержант. Ты Украину знаеш?

Питер. Что? Я не понял вопроса.

Сержант. Ты Украину, страну такую, знаеш?

Питер. А, страну. Да, я знаю.

Сержант. Так от нет больше такои краины. У природе нет, на карте нет. Зараз там всэ... А-а (машет рукой). А шо они з Кыевом сделали? Нэ знаеш, ничого вы нэ знаетэ. Ты тоди у Сергея спытай. Ты ж з Москвы, Сережа. Розкажы ты йому, що од Москвы зосталось.

Сергей. Я им отомщу. Они у меня... они... (Плачет.)

Сержант. Хорош плакать. Мы щэ повэрнэмось. Погуляемо. Мы щэ добрэ погуляемо.

Питер. У меня они тоже убили отца и брата. Они не захотели, чтобы они их делали хозяйками, и тогда они их убили. Брату было 13. Он не кричал, он молился. Они ему прямо в глаз. И отцу...  А он... А они... А потом... (Плачет.)

Сержант. Ну шо вы як диты? Нэ плач... Точно, як диты. Нэ плач, козак.. Мы их сделаем. Нэ можэ такого буть, щоб мы не повэрнулись. Повэрнэмось. Мы тоди им всэ згадаемо, мы усих порахуемо. Ты нэ плач. Бэрэжы сылы. Нам воны щэ потрибни. Воны думають, що воны нас закопалы, а мы жыви. В нас даже пушка есть. Ты краще пиды - подывысь, чы з нэи щэ можно шмуляты. (Толкает Сергея.) А ты чого розсився, як дивка... Бегом отсюдова.

 

Сергей встает, держа в руках банку Кока-колы. Сержант вырывает ее у него из рук и выбрасывает.  

 

 Сержант. Кинь гадость. Пошел.

 

Питер и Сергей возятся возле перевернутого орудия. Сержант вытаскивает из-под обломков ящик с картонными папками.

 

 Сержант. Ось воны, родненькие. Таки знайшов. Мы щэ воевать можэмо. Чуетэ? Мы щэ боевая еденица.

 

Питер и Сергей оставляют пушку и пробираются к Сержанту. Сержант бьет Сергея, потянувшегося к одной из папок, по руке.

 

Сержант. Нэ чипай.

Сергей. Это же Толстого. Ему уже все равно.

Сержант. Ты шо, меня не понял? Нэ можна.

Сергей. Почему?

Сержант. Подлежит уничтожению. Просто так нэ можно чытаты. Он сдох, понимаешь? Теперь его личным делом можно тарганов глушить. Но читать нельзя. Щоб нэ звыкаты.

Сергей. А если б он живой был?

Сержант. То другое дело. Тоди б я обязательно читав. Когда б до него очередь дошла.

Сергей. Счастливый, до него уже не дойдет очередь.

Сержант. Знайшов кому завидовать.

Питер. Его мозги на прицел побрызгали даже. Я оттирал сейчас только.

Сержант. Як там наша Берта поживает?

Питер. Какая Берта? Берта - это женское имя.

Сержант. Знаю, шо женское. То такая пушка большая была. Германская.

Сергей. Я тоже про нее читал. Она, вроде, как наша Царь-пушка.

Сержант. А ты б какую, Сережа, зараз выбрал, якщо б предложили выбирать - Берту или Царь-пушку?

Сергей. Я бы Царь-пушку. Она самая большая была.

Питер. Я б, если можно, Царь-пушку тоже. Я не люблю женские имена.

Сержант. А  я нэ знаю. Я б спэршу их тактико-технические характеристики посмотрел. А то, можэ, эта Царь-пушка еще древнее за нашу зэнитку.

Питер. Древнее, это старше?

Сержант. Старше.

Питер. Древнее, чем наша - не бывает.

Сергей. Мне, конечно, все нравится, но все-таки - почему нам такую рухлядь подсунули?

Сержант. А, довга история. Скажи спасибо щэ, що такая есть. Тут вокруг города знаешь сколько батарей з водопроводными трубами замисть зэниток. Так тилькы - для страху. Я б на вас подывывся, як бы вы з трубою повоювалы.

Питер. Лучше труба, чем эта плевательница на колесах.

Сержант. Що, знову за свое? Отставить разговорчики. Докладывайте о состоянии вверенного вам оружия.

Питер. Beastly! Terrible! Very bad!

Сержант. Ты по нашому ругайся, по эспэранто. Я твою собачу мову нэ розумию.

Питер. Фи... фи... фи...

Сержант. Ну, рожай.

Питер. Фи... фиговое состояние. Механизм подъемный клинит градусах на семдесят. Дальше не идет. Прицел, на мое мнение, сбит. Если произносить одним словом, пи... пи... пи...

Сержант. Отставить. Я тэбэ понял. Ты мэни однэ скажы - вона стриляты будэ?

Питер. Не вполне исключено.

Сержант. И то добрэ. А ты з нэи стрилял?

Питер. Нет еще, но я думаю справляться хорошо.

Сержант. Оцэ правыльно. Нэ ангэлы варэныкы липлять. Зумиеш. Никуды нэ динэшся. Сережа. Давай ще по сто.

Сергей. Есть, командир.

Питер. Давайте ее переворачивать сначала.

Сержант. Добро. Сергийко, почэкай з горилкой - давай нашу надежду поставим.

 

Берутся за зенитку и, под веселую ругань, ставят зенитку в исходное положение.

 

Сержант. Порядок.

Сергей. Приступать к выполнению предыдущего приказания?

Сержант. Приступай, Сереженька, приступай. Такие приказания не отменяются.

Сергей (разливая). За что пьем?

Сержант. Хлопчики, я вам вот что скажу. Якщо говорить так, як воно есть, то через час мы все подохнем. В кращому випадку, як Товстый - зразу, бэз вариантов. В другом случае... мы не подохнем. И от тоди, хлопчики...

Питер. Я не хочу не подохнуть.

Сержант. То понятно, що ты не хочэш. Я тэж нэ хочу. Но знаеш, як цэ воно бувае... От тоди нам зостанэться тилькы молытыся. Вмиетэ молытыся?

Сергей. Меня Питер научил.

Питер. У моего отца была библия.

Сержант. Тоди порядок. Помолытэсь, щоб нам мужиками помэрты.

Сергей. Нам будет лучше убить себя.

Сержант. Справжне морэ. Запах рыбы. Рыбы и морськои травы. Навить чайкы. Я колы був зовсим маленькым, гадав, що то тилькы в нас чайкы, що в Амэрыци нэмае чаек. Дурный був.

Сергей. Дядя Коля. Обещайте, что вы меня застрелите.

Питер. И меня, если не сложно, тоже. Пожалуйста.

Сержант. Ни, хлопчики, я вам цього обицять нэ можу. Сами знаетэ. Петя!

Питер. Да, сержант.

Сержант. Отсюда никак нэ можна статую Свободы побачыты?

Питер. Нет, никак. Но можно было бы завтра подойти в место, откуда видно.

Сержант. Якщо завтра, значыть нэ побачымо. Слухай, а цэ правду кажуть, що вона жинка,  женщина?

Питер. Да, это правда. Она женщина.

Сержант. От, а мени вдома хлопци нэ вирылы. Я з нымы навить на пляшку спэрэчався. Жинка. Оцэ б цикаво було б побачыты.

Сергей. Еще посмотрим, дядя Коля.

Сержант. Нет, Сережа, не посмотрим. Не посмотрим. Вона в нас, Сережа, в тылу. Щоб ии подывытысь, нам видступаты потрибно. А отступать нам, Сережа, бильшэ нэ можна. Нэма куды, Нью-Йорк за намы. (На горизонте вспыхивают огни небоскребов.) Ну, будьмо. (Выпивают.)

Питер. О-у! Электричество включили. Как странно.

Сережа. Красиво, как Москва... почти.

Сержант. Красыво. Нэ подобаеться цэ всэ мени. Чому воны свитло ввимкнулы? Що-нэбудь сталося?

Питер. Может, война кончилась.

Сержант. Ни, война так нэ кинчаеться. Нэ можэ вона просто так... Якщо вона зараз скинчыться, то цэ значыть, що мы програлы. А цэ... ни. Котра годына?

Питер. Что?

Сержант. Который час?

Сергей. Без десяти 12.

Питер. Без 11.

Сержант. От мы чэрэз десять хвылын и пэрэвирымо - кинчылась вийна чы ни. Орлы. Слухайтэ сюды. В 24 нуль нуль построение для получения боевого приказа. Маетэ 10 хвылын. Рядовой Вайдзэкэр.

Питер. Я!

Сержант. Ще раз пэрэвиряеш готовнисть орудия до бою и докладаеш.

Питер. Есть, сэр! (Убегает.)

Сержант. Сэргийко!

Сергей. Станок?

Сержант. Станок. Довэды його до ладу - можэ вин ще справный. Якщо ни - щось вигадаемо. Можэ петли просто на зэнитку.

Сергей. Есть!

Сержант. Впэрэд!

 

Питер возится с зениткой. Сергей выволакивает из хлама конструкцию, напоминающую распятие, с петлями для закрепления рук. Сержант выкапывает прибор, похожий на вольтметр. От прибора идут два проводка с присосками. Сержант стучит по прибору - пытается его включить.

 

Сержант. Питер, ко мне! (Закрепляет подбежавшему Питеру присоски на висках.) Смирно!

 

Питер становится смирно. Сержант неожиданно бьет Питера в солнечное сплетение и смотрит на прибор. По-видимому, результат его не удовлетворяет.

 

Сержант. Встать! Смирно! (Бьет Питера в пах. Питер падает.)

Питер. You fucking dickhead...

Сержант (радостно). Працюе. Работает, хлопчыки. Повоюем. Чуеш, Сережа, работает. Петя, вставай. Вставай, это ничего. Работает, представляешь!

Питер. You motherfucker! What the fuck for? 

Сержант. Ты не сердись. Вставай. Болыть? Дэ больно, отут? Поприседай. Давай, поприседай. (Питер приседает.) Сэргий, в тэбэ готово?

Сергей. Почти.

Сержант. В тэбэ ще дви хвылыны.

Сергей. Как две? Пять еще.

Сержант. Я тоби сказав дви, значыть дви. Швыдшэ, швыдшэ. (Питеру.) Ты щэ тут? А ну бегом на пост. Бойцы, до начала инструктажа залышылась одна хвылына ...45 сэкунд ...30 сэкунд (Движения Питера и Сергея ускоряются до предела.) ...10 сэкунд. Батарея, стройся! Ровняйсь! Смирно! Вольно. Заправиться. Рядовой Вайдзэкэр!

Питер. Я!

Сержант. Докладай обстановку  на фронтах по состоянию на 29 травня.

Питер. Продвижение войск противника впервые за последний 8 месяцев приостановлено по всем направления. Попытки прорвать нашу оборону в районе Баффало, Джози-Сити и по всей южной границе Великих озер были отбиты. Встретив упорное сопротивление, противник вынужден был отказаться от проведений наступательных операций, а в районе Бронкс его крупные соединения были отброшены на полтора километра. За в последние сутки не отмечано случаев применения ядерное и бактериологическое оружия. Район Манхеттен подвергся массированной бомбардировке химическими снарядами. Эффективность авиационных налетов противника в последнее время снижилась в связи с улучшением организации нашей противовоздушной обороны. За прошедший сутки сбито 2 летательных аппарата противника.

Сержант. Досыть. В нас хвылына. Сережа, докладай задачи батареи.

Сергей. Задача батареи состоит в уничтожении стратегических истребителей-бомбардировщиков класса “Медея”. Задачи батареи реализуются путем завлечения истребителей в ловушки искусственно сгенерированного эмоционального поля и уничтожения их с помощью наличных огневых средств.

Сержант. Отлично. Вопросы е?

Сергей. Никак нет! А что такое искусственно сгенерированное эмоциональное поле?

Сержант. Нэ розумиеш?

Сергей. Никак нет.

Сержант. Цэ добрэ. Очень хорошо, что ты нэ розумиеш. Скоро поймешь. Батарея, ровняйсь, смирно! Батарея, слухай боевой приказ! (Вскрывает конверт, читает.) “Воины объединенной армии! Братья! В этот страшный момент, когда свойственный нам образ мыслей и само существование нашего вида находятся под угрозой, Командование обращается к вам с прыказом, смысл которого лучше всього выражают слова: Умрите, но нэ здайте город!

Сьогодня, когда Командование больше не можэ ставить перед вами другие задачи и давать какие-либо рекомендации, мы хотим просто напомнить вам, что город, начало которому положили голландскые поселенцы в 1669 году, многие века був для всех цивилизованных людей этого мира символом свободы, символом безграничности человеческих дерзаний, символом величия человека, верящего в свои силы. Более шестидесяти раз за последний месяц Нью-Йорк подвергался массированным налетам з воздуха. В его развалинах погребены сотни тысяч наших братьев - старики и дети. Их кровь вопиет о возмэздии. Так пусть же начало этому возмэздию будэ положено сегодня. Пусть ваша стойкость и сама ваша смерть... Сама ваша смэрть... остановят эту извэчную тэмную силу, которую пригрело на своей груди человэчэство. Сьогодня больше нет тыла. Сьогодня весь штаб Объединенного Командования будет с оружием в руках сражаться на улицах города. Сьогодня ни один мужчина нэ будэ прятаться в подвалах, як крыса. Сьогодня ночью самолеты врага увидят город, в миллионах окон которого будет гореть электрический свет - свет нашего презрения к врагу, избравшему ночь временем своих черных дел. Сьогодня мы перестали бояться. Сьогодня мы умрем или победим!” От и всэ...

Сергей. Попрощаться бы.

Сержант. Нэ успеем - сейчас воно почнэться.

Питер. Попрощаться бы, сержант.

Сержант. А... манал я этих блядей. Последний раз жывэмо. Наливай, Сережа.

Сергей (разливая и выпивая). Но я все равно не понял, что такое искусственно сгенери...

Сержант (бросаясь к Сергею). Не торопись, Сереженька, не торопись. Успеешь понять. Давай попрощаемся, дитятко ты моё. Сыночка моя. Куда ж ты так торопишься? Пей, хлопчык, пей. Давай я тебе еще налью. (Буквально вливает стакан водки в Сергея.)

Питер. Что вы делаете, сержант, он же не сможет работать.

Сержант. Зможэ, зможэ - що ты розумиешь.

Сергей (заплетающимся голосом). Дядя Коля, он ни хрена собачьего не понимает. Я ему вчера анекдот про грузина рассказал, так он даже вот столько (показывает) не врубился. Не понимает. Тупой народ.

Питер. Сержант, для чего вы это делаете? Он не сможет работать. Посмотрите, он уже пьяный. Он не сможет.

Сержант (плача). Зможэ. Пей, Сережа.

Сергей. Себе. Петя, давай на пару, давай выпьем за нашего батька, чтоб он у нас охвицером стал. Пан офицер, разрешите з вами поцэлуваться. (Целуются с Сержантом.) Питер, ну же, обними меня. Давай петь. Петь давай. Ну, эту, вашу старую: “You are in the army now...” Странно, ты Петя, а не поешь. Петя не поет. Пой, Петенька, пой, пой - не умолкай.

Питер. Сержант, у нас, кажется, проблема. Рядовой Климов  подрывает нашу боевую подготовность.

Сержант. Питер, ты гарный хлопэць. Ты... (Не может выговорить от избытка чувств и только разводит руками.) Ты мужик! Я тебя зауважал. Знаешь, когда я тебя зауважал? Когда я тебя второй раз по этим. Так цэ я тоби скажу...да. Там в приборе прямо зашкалило. Выпей зи мною. Щоб ты на меня зла не держал.

Питер. Я не ощущаю на вас зла. Это был ваш долг. (Выпивает.) Я хотел сказать (у него перехватывает дыхание).

Сержант. На, запей Кока-колкой. Она ж вам как молочко. Эх, котята вы мои, котята.

Сергей. Мяу. Б-э-э...

Сержант. Петя, ты откуда сам?

Питер. Нью-Хемпшир.

Сержант. Ты чем занимался? Ты... Я знаю, ты... Я читал. У тебя губы пухлые, ты, наверное, целоваться любил. А-а? Угадал? Бачу, що угадал.

Питер. Война все спишет. Я кровью все смыл. Я...

Сержант. А ты еще  и в банке работал?

Сергей.  Петя, ты в  банке работал?   И какой  же у  вас был процент по деп-позиту? Б-э-э...

Сергей. Нет, я серьезно, ты что, в банке работал? На мерседесе ездил?

Питер. Да, работал, а что здесь такого?

Сержант. Да просто так. Так просто. Одни (показывает на Сергея) с детства в лагерях гнилую картошку чистят, а другие в банках в это время фрикасе едят. Всэ нормально, ничого тут такого.

Сергей. Дядя Коля, не преувеличивайте. В лагерях тоже культурные люди сидят. Я даже в музыкальную школу ходил. Я сыграть могу, я хоть прямо сейчас.

Сержант. Да сыдив бы ты, ради бога.

Сергей. Нет, я сейчас свою скрипку искать буду. Я всех перестреляю за скрипку. Она у меня одна. Я ее нашел, я ее спрятал, я ей сейчас буду больно делать...

Питер. Сержант, мы начнем сегодня?

Сержант. Погоди, Петя. Вот  ты - шо любишь?

Питер. Извините, не понял вопроса.

Сержант. Ну, вот он скрипку любит, а ты?

 

Слышны далекие разрывы. Сергей находит скрипку и начинает ее настраивать.

 

Питер. Я люблю лежать и смотреть бейсбол. И чтобы у меня было две недели, о которых я знаю, что могу лежать и смотреть бейсбол. И завтра чтобы тоже были две недели.

Сержант. Вот ты и полежи, пока Сережа поиграет. Ляг - полежи. Знаешь, як говорят - при подъеме не будить, при пожаре выносить первым. Ты не бойся - мы успеем. Мы везде успеем.

 

Сергей играет на скрипке. В его игру врывается вой пикирующего самолета. Сержант и Питер вскакивают - глядят на небо. Первый порыв - бежать к зенитке, сменяется оцепенением - поздно. Медленно, беззвучно матерясь, Сержант и Питер падают на колени. Сержант ложится лицом на землю. Питер молится, стоя на коленях. Сергей играет. Тень большого самолета на мгновение накрывает батарею. Питер и Сержант ждут смерти, а ее все нет. Сергей заканчивает играть и падает на кучу щебня. Тишина.

 

Сержант (все еще лежа). Он готов?

Питер. Абсолютно. До утра не отойдет. Я же говорил, что мы завалим дело.

Сержант. А почему ты решил, шо мы завалили дело?

Питер. Он же ни на что не реагирует.

Сержант. А мы и без него обойдемся.

Питер (взрываясь). Ах, без него? Я так и понял, когда ты почал наспаивать мальчишку. Ты меня хочешь вместо него в эту дрянь засунуть, да? Я тебя сразу раскусал, славянский морда. Его нельзя, а меня можно. Ты с ним всю войну прошел, а я тебе кто? Мясо! Ты нас ненавидишь. Ты всех американцев ненавидишь, а еще и в банке работал, так это для тебя как тряпка для быка. Абсолютно! М-у-у! Быкота. Не на того нападал. Думаешь, я в эту штуку полезу? Не дождетесь. Мое дело - зенитка. Она у меня вот, в документе записана. Орудие 086/У. Не имею права покидать пост во время боя. Дайте спокойно умереть. Все!

Сержант. Иды сюды, поможы. (Пытается застегнуть ремни распятия на запястьях.) Помоги быстрее, чого стоиш, як Ванька. Помогай.

Питер. Сержант... я думал...

Сержант. Да застегни ты наконец, мать твою... Крепче.

Питер. Сержант...

Сержант. Отставить. Коробку бачиш с папками?

Питер. Вижу.

Сержант. Моя там первая знызу. Неси сюда. И прыбор захвати.

Питер (принося). Мне неудобно, сэр. И я не знаю, что с этим делать.

Сержант. Неудобно на потолке висеть. А остальное очень даже удобно. Ты в нас грамотный - разберешься. Ты ж у нас колледж кончил?

Питер. Что нужно делать?

Сержант. Ты знашел мою папку? Нашел. Сейчас прибор подсоединишь - вон два проводка валяются, дашь мне таблетки - они у меня в нагрудном кармане - и впэрэд.

Питер. А что в папке?

Сержант. Личное дело мое. Так сказать, псыхологический портрэт.

Питер. А вы его читали?

Сержант. Нет, конечно. Мне ж нельзя его читать. Его только один раз можно применить. Помнишь, як нам про секретное оружие рассказывали, которое классных летчиков отстреливает? Оружие избирательного поражения?

Питер. Помню, конечно: “Испуская гнусный газ падает сраженный ас”. Как не вспоминить. Мы это оружие полтора года ждем.

Сержант. Так оцэ воно и есть.

Питер. Оно это? (Смеется.) Не могу. Это оно? Вот эта мятая картонная папка? Это секретное оружие? Бред. Какой я идиот. Я им верил. Я им верил, понимаешь. Боже мой, как они нас обманывают.

Сержант. Можэ и не обманывают. Сейчас пэрэвирымо. Наше с тобой дело - инструкция. Она там, внутри. Прочитаешь - там всэ сказано. Проводки подсоедини сразу. Это индикатор эмоционального поля. Он на ненависть поставлен. Когда дойдет до 80-ти, цэ значыть, шо через четыре минуты они будут здесь.

Питер. Кто они?

Сержант. Истребители. Ровно через четыре минуты. 10 секунд туды, 10 обратно. Прямо над намы. А мы их тут встретим, як положено.

Питер. Но как это так? Как такое может быть?

Сержант. У них эти, сверхчувствительные прыборы. Они засекают характерные для нас эмоции. Нашу нэнавысть ни з чем не спутаешь. Нэнавысть мужчины - солдата. Они уничтожают самых опасных. 80 делений по шкале это значит, что человек опасен для них, очень опасен, что он историю обратно повернуть может. И воны ничого не жалеют, чтобы таких уничтожить. Пока остаются те, хто можэ сильно ненавидеть, исход войны не решен. Давай, не тяни. Таблетки. (Питер дает Сержанту таблетки.) Дай запить. (Питер дает ему воды.) Чытай давай. Когда начнет действовать - скажу. Чытай.

 

Питер читает.

 

Сержант (поет).  Дывлюсь я на нэбо и думку гадаю -

Чому я нэ сокил, чому нэ литаю,

Чому мэни, божэ, ты крылэць нэ дав?

Я б зэмлю покынув и в нэбо злитав.

 

Сержант в станке засыпает. Питер читает в тишине.

 

Питер. Я готов. (Замечает, что Сержант спит. Подходит и трогает его за плечо.) Я готов.

Сержант (кричит, просыпаясь). А-а-а-а!

Питер. Ты заснул?

Сержант. Нет, я нэ спав.

Питер. Ты заснул на боевом посту. Ты проспал, как предатель. Как мерзкий предатель.

Сержант. Петя, ты шо? Я не предатель. Я не предатель. Ты шо, Петя? Мы же тут воюем. Я же твой командир.

 Питер. Все, забудь. Ты предал. Теперь командир я. И сейчас я буду делать тебе больно. Ты готов?

Сержант. Только не больно, Петенька. Не это. Я боюсь. У меня ж кожа дужэ нежная. Я чувствительный, я не можу, когда меня за лицо чипают. У меня сльозки. Ты ж не хочешь, чтоб я плакал. У меня сльозки будуть. Когда я плачу, мне больно делают.

Питер (глядя в папку). А я желаваю, чтобы ты плакал, потому, что ты не мужик. Ты уже не мужик. Я плюю тебе в лицо. (Плюет.)

Сержант. А-а-а-а. Только не бей.

Питер. Я засуну тебе в ухо муху.

Сержант. Не-ет, тилькы нэ муху. Я боюсь. Вона всэ зьисть у меня в голове.  А-а-а-а.

Питер. (Заглядывает в папку, бьет Сержанта по щекам). Хватит, хватит, тварь.

Сержант (плачет). А-а-а. За что?

Питер. Просто так. Чтоб ты закрыл свой грязный рот. Из него воняет мышами. У тебя, наверное, мышиное гнездо в желудке.

Сержант. Нэ можэ цього буть. Я ж проверялся. Мне просвечивание делали. Скажи, что ты пошутил. Чуеш, ты пошутил? Я, я боюсь. Они серые?

Питер. Они серые и грязные. Они едят то, что ты съедаешь. А потом они едают друг друга.

Сержант. А-а. Отпусти меня. Они скребутся там, внутри. Мне нужно покушать, а то они начнут снова бросаться друг на друга. Не можно, шобы слабые мышки погибли. Нужно сыльных покормить.

Питер. Я не дам тебе еды.

Сержант. Я  тэрплячий. Но мышки, мышки - бедные мышки.

Питер. Бедные? А о себе ты подумал?

Сержант. А-а-а-а!

Питер. У тебя их хвосты изо рта точат. (Сержант резко захлопывает рот и с ужасом прислушивается к своим ощущениям.) А ты помнишь, как они попадали тебе в рот? (Сержант утвердительно кивает головой.) Помнишь. Ты жил тогда в канализации. Ты еще не был предателем. (Сержант мычит.) Ты спал и они упали тебе в рот. А почему ты спал? Ты спал потому, что тебя трое суток гнали по канализация. Ты один имел силы столько бежать. Всех остальных ты бросал. Ты уже тогда был трусом. Ты бросил всех своих - они не могли так быстро бежать. И их поймали. Их сделали хозяйками или убили. А виноват ты. Ты в душе хотел этого. Ты мечтал об этом. Ты предатель.

Сержант (в истерике). Я не вынуватый.

Питер. А кто виноват?

Сержант. Я нэ знаю. Я нэ знаю. Я нэ винуват. Я нэ знаю.

Питер. А я знаю. Это они виноваты. Они загнали вас в канализацию. Они набросились на вас, когда вы спали. Я знаю, они тебе нравятся. У них такие большие груди. От них так приятно пахнет. Ты их любишь, ведь ты же предатель.

Сержант. Нет! Я не люблю их. Я не могу их любить - я не предатель.

Питер. У них почти нет волос на ногах. Это так приятно. Тебе это нравилось с детства. Помнишь, как ты ходил в гости к девочке на день рождения? Помнишь, как тебе было приятно, когда она погладила тебя? Ты хотел умереть.

Сержант. Я хотел сидеть рядом с нею всю жизнь. И шоб никогда не умирать. И шоб она никогда не одевала другое платье. И шоб все уплыли на большой рыбе, а мы остались.

Питер. Ты убил ее?

Сержант. Вона була хорошая, но мы нэ зможэмо спаты спокийно, пока жывуть эти шпионки. Её споймали, и я её убил. Она шпионкой была.

Питер. Тебе это было приятно.

Сержант. Нет. Она была хорошая.

Питер. У нее не было больших сисек?

Сержант. Не было. Она была хорошая, в нее зовсим груди не было.

Питер. А кто сделал ее шпионкой, кто послал ее убивать? Ты их знаешь?

Сержант. Это они. Я их знаю. Это они мою Марынку замучалы, это они.

Питер. Большие, с толстыми задами, жестокие, мстительные, коварные. Они живут дольше.

Сержант. Ненавижу.

Питер. У них лучше память. Они ничего не забывают. Они помнят все, они всех нас...

Сержант. Гадины!!!

Питер. Это они убили твою Маринку, они сами повесили твою Маринку. (Смотрит на шкалу прибора.) Шестьдесят.

Сержант. Шо?

Питер. Ничего. Они тебя убьют. Они тебе муху в ухо запустят. (Смотрит на шкалу прибора.) Ого, 75. Они... А! Они.   Они Сережу  у тебя на глазах изнасилуют.

Сержант (на всю силу своих легких). Нет!!! Нэ дам! Он мой! Нэ дам! Убью! Убью! НЭНАВЫДЖУ!!!

Питер. Наконец-то, 82. Время пошло.

 

Питер бросается к зенитке и наводит ее на зрительный зал, откуда, из-за воображаемой линии горизонта, должны появиться истребители.

 

Сержант (все тише). Убью, убью, убью. Воны нэ зроблять цього. Я им Сережку не отдам. Не дам. Я ж им головы поотгрызаю. Я ж их. Я ж их. Пе-етя, Петя. Дай мэни автомат. Я их усих перестреляю. Я им Сергийка не дам. Нет. (Наступает реакция, Сержант плачет.) Петя... пыть.

Питер. Не плачь, дядя Коля, не плачь.

Сержант. Я пыты хочу.

Питер. Потерпи, совсем немного осталось. Потерпи две минут.

Сержант. Пэтрыку, дружочек, дай мэни водычки. Погано мэни. Петенька. Глоточек хочя бы.

Питер. Поздно. Я не могу их пропустить.

Сержант. Ты их не пропустишь, ты их не пропустишь. Тебя господь наградит за то, что ты мне попыть дал. Ты ж Петя - ты должен пыть давать. Петя, а пыть не даешь. (Сержант замечает на полу банку Кока-колы и пытается дотянуться до нее ногой.) Отвяжи меня. Ты успеешь. Отвяжите вы меня, наконец. Что ж вы со мной делаете?  Почему вы меня не любите? У-у, гады, москали прокляти!

Питер (начинает петь). America, America...

Сержант. Лэтять. Чуэш, Петя, лэтять!

Питер. Летят, мать твою. Летят, суки. Сейчас я с ними за все рассчитаюсь.

Сержант. Лэтять, лэтять. Господы, змылуйся над намы!

Питер (исступленно). Летят!!! America, America...

 

Слышен вой пикирующих истребителей. Питер начинает стрелять, крича и грязно ругаясь. Сержант пытается вырваться из распятия.

 

Сержант. Пустить мэнэ, пустить.  Господы! Страшно мэни!  Мамо, мамочка, мамо-о-о!!!

Питер. Есть! Попал! Попал!!!

Сержант. Мамо!..

 

Вой подбитого истребителя, падающего на батарею.

 

 

 КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

 

 

 

 

 

 

ВТОРОЕ   ДЕЙСТВИЕ

 

 

Оседает пыль. От зенитной батареи осталась куча мусора. Виден хвост сбитого самолета. Обезглавленное тело Сержанта с мокрыми штанами все еще закреплено в оставшемся стоять распятии. Из кучи кирпича торчит рука Питера. Тело Сергея присыпано известковой пылью. На сцену входит Женщина, волоча за собой стропы парашюта. Обрезает их и осматривается. Потирает ушибленные места. Пытается заглянуть себе за спину (не порван ли комбинезон). Подходит к остаткам зенитки.

 

Женщина. Эта вот эта плевательная трубка меня сбила? А, черт! (Пинает ногой кусок железа.)

 

Женщина находит банку Кока-колы, открывает ее и пьет. Рука Питера начинает дергаться и судорожно хватать воздух. Женщина лениво смотрит на руку <