Русская народная почта

 ОЛЕГ БОГАЕВ

 

 

 

 

РУССКАЯ

НАРОДНАЯ

ПОЧТА

Комната смеха для одинокого пенсионера.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЖУКОВ ИВАН СИДОРОВИЧ - старик 75 лет.

Он сидит и грустно смотрит то на телевизор, то на радиоприёмник.

Два года назад у него скончалась от лёгочной болезни жена.

Может показаться невероятным, но Иван Сидорович этой болезни “как-то не заметил”.

А всё же в памяти остался нечёткий, мятый след похорон: он помнил, как супругу закопали в землю, как поставили широкую (с запасом) оградку, как потом все стояли уныло на автобусной остановке и проклинали плохую погоду. Ещё остался в памяти сороковой день, когда никто не пришёл, и он один погружал большую поварёшку в глубокую кастрюлю с компотом.

Он сознавал факт смерти жены, но “факт” для него был чем-то вроде трещины на потолке, которая сама по себе, а Иван Сидорович сам по себе. Возможно, сказалась логика старческого маразма, возможно, он боялся тревожить своё сердце дополнительными инфарктом, возможно, Иван Сидорович в душе был философом и почитал Платона в фразе: “Жизнь есть постоянное движение от рождения к смерти”. Возможно, всё возможно. Не знаю.

Всё так же, как при жене, он рано утром шёл с бидоном в “молочный”, днём сидел на скамеечке с приятелями, а вечером смотрел телевизор, слушал радио и переживал “за жизнь”.

Прошли так два года. Жизнь текла непонятно откуда и куда, да и думать особенно ни о чём и не хотелось: реки не выходили из берегов, ровно “тукала” вода в водосточной трубе. Зимой, при помощи “лентяйки”, снег падал с перил балкона, весной доставались галоши, осенью - валенки.

Но неожиданно в начале осени, врасплох, “молочный” магазин перенесли в район новостроек, приятели (словно сговорившись) покинули его и вознеслись на “небесную скамеечку” к супруге, телевизор и радио безнадёжно поломались. Скучно стало.

И вот наш Иван Сидорович целыми днями не показывает носа на улицу, сидит на табурете, раскачивает своё одиночество, поскрипывает половицей, и жалко ему себя. Не с кем поговорить, никто не зайдёт.

Вспоминает он свою неразговорчивую супругу, приятелей-стариков из подъезда, жмурится на пустой экран телевизора, припоминает “живые картинки” с людьми и вздыхает.

Однако Иван Сидорович в школе, в ФЗО, на фронте, в трудовом коллективе всегда выделялся смекалкой и талантом на хитрые выдумки.

Именно сейчас, когда он сидит на табурете, в голове его происходит не по годам активная, серьёзная работа мысли. И кажется, он что-то придумал!

Однокомнатная квартира Ивана Сидоровича.

В комнате простая обстановка: стол, накрытый клеёнкой, комод, выкрашенный для красоты половой краской, на тумбочке телевизор, на кровати гора несвежего белья, на полу коврик. Точно такой же коврик висит над кроватью.

Когда-то жена работала на почте, пачками таскала домой чистые конверты и бланки телеграмм, но найти применение жёсткой, грубой бумаге было сложно, остановиться она не могла и таскала, таскала, таскала, пачками, тележками, связками, пока не ушла на заслуженный отдых.

Из комода конверты перекочевали на антресоли, с антресолей - на балкон.

После смерти жены Иван Сидорович зачем-то вспомнил о конвертах, вернул конверты в тепло. Они долго стояли пачками у батареи, распространяли по квартире сырость и запах кислого клея с клопами.

Теперь Иван Сидорович нашёл конвертам применение.

Из-комода, из-под обоев, из шкафа, всюду, где только можно, выглядывают серые уголки писем. На конвертах один и тот же почерк.

Иван Сидорович поднимается с кровати, идёт к шкафу, открывает, извлекает “чистую” тетрадку и пачку конвертов. Торжественно достал из тумбочки стержень, подул в чернильную трубочку, сел за стол, смахнул рукой хлебные крошки.

С минуту Иван Сидорович сосредоточенно чесал в ухе колпачком авторучки, крякнул и стал старательно выводить каракули на чистом листе бумаги.

 

ИВАН СИДОРОВИЧ. Здравствуй, дорогой Иван. (Думает, пишет.) Пишет тебе ста-ра-я ком-па-ни-я: Миш-ка, Гриш-ка и Фё-дор. (Думает, пишет.) Наконец-то мы тебя нашли! (В сторону.) А сколько искали, одному лешему известно.(Думает, пишет.) После того, как мы с тобой кончили семилетку, ты пропал куда-то и с концами. Нам говорили: уехал ты строить завод, но где и какой - мы не знали. (Думает, пишет.) Другие говорили, что ты уплыл на корабле в Арктику. Мы писали туда, но нам там дали ответ, что тебя там нет. Потом началась война и мы перестали тебя искать. (Думает, ходит по комнате, снова пишет.) После войны мы тебя снова искали, искали, искали. (В сторону.) Искали, как же. Последний раз Михаил говорит, что видал тебя по телевизору, где ты танцевал “Лебединое озеро”. Это, знаешь, было в 70-х годах. И вот сейчас, в адресном столе, нам дают твой адрес и говорят, что ты и есть тот самый, настоящий Ванька Жуков, наш друг и товарищ. (Думает, пишет.) Ты ли это? Ответь нам, пожалуйста! А то мы волнуемся. (Думает, пишет.) А ты мы волнуемся. Старые школьные друзья Мишка, Гришка и Фё-дор! (Перечитывает, думает, пишет.) Если, если ты - не ты, то ответь нам, не видал ли где Ивана Сидоровича Жукова, 1921 года рождения. Особые приметы ... (Смотрит на себя в зеркало, пишет.) Ростом он средним, волосы седые ... (Смотрит в зеркало, пишет.)Нос был у него  курносый, отзывается на кличку “Старый пень”.

Иван Сидорович разглядывает свои каракули, старательно сворачивает письмо, положил в конверт, заклеил, расправил ладонью, подписывает конверт. Прячет письмо под рубаху, довольный ходит по комнате, останавливается у зеркала, прячет конверт за зеркало. Ходит из угла в угол, насвистывает, сел на табурет, мечтательно глядит в окно.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Чё-то сёдня будет ... (Глянул в окно.) О! Снегирёк! Значит это, что весть какая мне будет. Неожиданная весть! (Косится на зеркало.)

Ходит по комнате, тревожно поглядывает на стену, где висит зеркало. Думает - как бы похитрее обмануть себя. Вот подходит к зеркалу, просовывает руку, достаёт письмо. Оглядывается. Положил письмо на стол.

ИВАН СИДОРОВИЧ. (Зовёт, выкрикивает своё имя-отчество.) Иван Сидорович! А, Иван Сидорович!? Тебе письмо срочное!! Пришло! Слышь, нет, козёл старый?! Где ты? А-у-у-?! (Вытянулся по струнке, мигает испуганно.) Я здесь! Это я. Иван Жуков. Это я самый. (Громко, командирским голосом.) Получи послание!

Оглядывается, подходит к столу, берёт письмо, читает надпись на конверте.

Мне, что ли? (Оглядывается, громко в сторону.) Тебе! Забирай и вали отсюдова! (Тихо, едва слышно.) Кто написал, откуда? (Разрывает конверт, читает свои каракули.) Мишка, Гришка и Фёдор?! (Читает.) Да ты что! Да ты погляди, а! Да ты посмотри. А! Да ты скажи, а! Ну надо же тебя! Ну дела! Дела, дела, дела.

Садится поудобнее, внимательно перечитывает своё письмо, играет, охает, ахает, широко улыбается, дочитал, спрятал письмо обратно за зеркало.

ИВАН СИДОРОВИЧ. (Загрустил, ходит из угла в угол, шаркает тапками.) Ребята ... Молодцы - ребята. Сколько лет! Разыскали через адресный стол. Не сдаются. (Оживляется.) Не сдаются, не сдаются. Ну, мы ещё с вами повоюем!

Решительно ходит по комнате, смотрит то на окно, то на стол, то на комод. Вырывает из тетрадки чистый лист, садится за стол, пишет.

Здорово, ребята! Это я! Ваш настоящий Ванька Жуков! (Думает, пишет.) Очень радуюсь, что вы окончательно нашли меня. (Думает, пишет.) Получил ваше счастливое письмо и тут же отвечаю. (Думает, загрустил, пишет.) Как же вы жили всё это время? А? Мишка. Гришка. Фёдор. Как же вы на войне не погибли? Я думал - погибли. (Думает, пишет.) Ну, как вы жили? Я ведь ни шиша про вас не знаю. Небось, у Мишки внуки да правнуки, а Фёдор женился ли на Анфисе-школьнице? А стал ли Гришка милиционером, как мечтал? (Думает, пишет.) Напишите мне про всё. В каких городах живёте, на каких улицах, какие у вас цены. (Думает, пишет.) А играете в домино? Если играете, то опишите в какое: в “крест” или”пустышки”? (Думает, пишет.) А я люблю в “крест”, чтобы концы обрубать с ходу. Чтобы у противника не было обычая юлить и завираться. (Думает, пишет.) У меня в Великую Отечественную дочка потерялась, а другие как-то не народились. В общем, жили мы с женой скромно. (Задумался, долго сидит, наконец пишет.) Гришка мне должен 12 щелбанов!  Забыл, небось? (Думает, пишет.) Теперь живу. На удовольствие. Очень жду вашего письма. Вот пока и всё. Ваш настоящий Ванька Жуков. (Подумал и приписал.) А “Лебединое озеро” по телевизору танцевал не я. А кто-то другой.

Свернул письмо, положил в конверт, заклеил, подписывает конверт, идёт к комоду. Открыл - посыпались бандерольные конверты, исписанные одним почерком. Аккуратно складывает письма в комод.

Загрустил, сел  на кровать, задремал.

За окном зашелестели листья. Комната наполняется зелёными, голубыми, красными лучами света. Кровать, тумбочка, телевизор, шкаф словно накрыты дорогой, полупрозрачной тканью; начинают переливаться сотнями сверкающих пылинок. Слышны голоса.

Иван Сидорович повернулся лицом к стене - всё исчезло. Иван Сидорович проснулся, сел, нашарил босой ногой тапочки, встал. Стоит в центре комнаты, что-то вспоминает. Идёт к комоду, открывает, перебирает письма, исписанные одним почерком, нашёл  письмо. Разворачивает, читает: “Очень жду вашего письма. Ваш  настоящий Ванька Жуков”. Положил письмо обратно, закрыл комод. Идёт к столу, берёт листок бумаги, чистый конверт, думает.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Мишка. Гришка. И Фёдор. (Пишет.) Здравствуй, Ванька! (Думает, пишет.) В домино мы не играем. Только в одни шахматы. Торопимся тебе отвечать про нашу жизнь. (Думает долго, пишет.) Жизнь наша как в сказке. (Думает, пишет быстро.) У нас выросли в большом количестве дети. И все хорошие, умные. Слова нам плохого не скажут. Берегут нас, как вазы хрустальные, берегут. Возят по субботам на курорты. (Задумался, снова пишет.)Война на нас совершенно не сказалась! Даже у соседей за всю войну ни единой занозины. Так, лёгкие царапины. В общем, мы про войну и не слыхивали. Тёти, дяди, братовья двоюродные - все до одного здоровы и в уме. Внуки же кончили университеты на одни пятёрки, внучки вышли замуж за серьёзных парней. А проживаем мы в огромном, тихом городе, где нет морозов и грязи. (Думает, пишет.) Город наш красивый, о каком и мечтать только можно. Дома с прозрачными крышами, на балконах цветы разные, пол на улицах с мылом моют, во дворах сразу тебе растёт ягода и грибы. (Думает, пишет.) Всё у нас дешёво, добротно, на совесть и радует глаза. Люди на улицах себя уважают, не пихаются, улыбаются приезжим. Воровства нет, про бедноту читаем только в старых книгах. Начальство не имеет наглости и политику не хочет. (Смотрит на лист, на лбу  капли пота, доволен, снова пишет.) На этом кончили твои друзья. (Старательно выводит.) Миш-ка, Гриш-ка и Фё-дор!

Запечатал письмо, спрятал под матрас. Достаёт из кладовки гармошку, запел: “Из-за острова на стрежень ...” Сидит на табуретке, притопывает ногой, растягивает меха. Спел последний куплет, отложил гармошку в сторону, задумался, сидит долго в неподвижной позе, закрылись глаза - уснул.

За окном зашелестели листья. Комната наполняется зелёными, голубыми лучами света. Кровать, тумбочка, гора белья, шкаф, всё начинает переливаться сотнями сверкающих снежинок.

В глубине комнаты друг на против друга сидят Королева Англии и В.И.Ленин.

ЕЛИЗАВЕТА II. (Оглядываясь на спящего Ивана Сидоровича.) Нет, Владимир Ильич. Я думаю, что одиночество - это состояние духа человека, когда душа презирает собственное тело.

В.И.ЛЕНИН. (Оглядываясь на спящего.) Вы считаете, что Иван Сидорович одинок? Напрасно.

ЕЛИЗАВЕТА II. Не будете же вы спорить, что ...

В.И.ЛЕНИН. Буду! Буду спорить ... Видите ли, уважаемая ... Одиночество - один из психогенных факторов, влияющих на эмоциональное состояние человека, находящегося в привычных условиях общественной изоляции.

ЕЛИЗАВЕТА II. Нет, Владимир Ильич, вы не знаете, что такое одиночество. Человек сам себе пишет письма. Бедный, Иван Сидорович.

В.И.ЛЕНИН. В ряде случаев возникает шоковое состояние, характеризующееся тревожностью, депрессией и ...

ЕЛИЗАВЕТА II. Это вы его довели.

В.И.ЛЕНИН. Я?!

ЕЛИЗАВЕТА II. (Вздыхает, качает головой.) Иван Сидорович ... (Вытирает слёзы.)

В.И.ЛЕНИН. (Указывая на спящего.) Вот вам первая жертва экономических преобразований! Мешок в костюме! А был здоровый, крепкий мужик! Что натворили! Нет! Это вы! Купи-продай!

ЕЛИЗАВЕТА II. Вас скучно слушать.

Ленин сжал кулаки, c угрожающим видом идёт на Королеву Англии. Иван Сидорович зашевелился.

ЕЛИЗАВЕТА II. Т-сс! Он, кажется, проснулся.

Всё исчезает, Иван Сидорович открывает глаза, просовывает руку под матрас, достаёт письмо, читает, улыбается, встаёт, идёт к комоду, прячет письмо. Ходит из угла в угол. Вспомнил. Идёт к столу. Берёт чистый конверт, лист - пишет.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Здравствуйте, Иван Сидорович. (Думает, пишет.) Пишет вам директор телевидения. Центрального ... Ваши соседи по подъезду нам сказали, что вы очень громко и красиво играете на гармошке. Мы очень ценим ваш особенный талант и умение играть русские народные песни. Особенно нам нравится, как вы играете “Калинку”. (Думает, пишет.) Поэтому мы приглашаем вас сняться в одной передаче, которая будет про вас одного и вашу гармонию. (Думает, пишет.) Вас должны увидеть миллионы  наших телезрителей!!!! (Перевёл дух, пишет.) Нам приходят заявки, где просят вас, уважаемый Иван Сидорович, поиграть подольше ... и по телевизору. Чтобы вас было всем видно. (Думает, пишет.) От всей души ... сердечно ... поклонник вашего таланта. Директор телевидения. Центрального.

Бережно сворачивает письмо, старательно подписывает конверт: “Ивану Сидоровичу Жукову”.

Долго ходит, не знает, куда спрятать письмо, догадался засунуть под телевизор. Доволен собой. Идёт на кухню пить грузинский чай. Растирает грудь, кашляет, морщится. Пьёт, скучно смотрит в окно.

Чай в стакане давно остыл, а он всё смотрит в окно и думает о чём-то. Проходит час, наконец он встаёт, бродит по комнате. Подходит к телевизору, хочет включить, бьёт с силой кулаком по стенке телевизора. Из-под телевизора вываливается письмо.

Искренне удивлён, читает, растерянно оглядывается, поднимает конверт.

ИВАН СИДОРОВИЧ. От директора телевидения ... (Изумлён, не может разобрать собственный почерк, включает лампу, надел очки.) Центрального. Телевидения ... (Напуган, опасливо смотрит на конверт, решается распечатать, руки трясутся, читает письмо “залпом”, то и дело вскидываеет брови и смущённо краснеет.) От всей души ... сердечный ваш ... поклонник ... Директор телевидения .... Центрального ...

Не верит собственным глазам, внимательно изучает конверт, собственный почерк, в конце концов убеждается в подлинности письма.

Гордо ходит по комнате, смотрит на себя в зеркало, поправляет засаленный ворот рубашки. Взгляд падает на гармошку, лежащую на боку. Гармошка имеет жалкий вид: бока исцарапаны (будто гармошку рвали когтями дикие звери), меха пожеваны молью, ремень истёрся и стал чуть толще бельевой верёвки. Иван Сидорович бережно уложил гармошку под одеяло, вернулся к столу, не зная, как писать и что ответить своему “поклоннику”.

Собравшись с мужеством, Иван Сидорович выдохнул воздух и стал писать.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Здравствуйте, многоуважаемый директор Центрального те-ле-ви-де-ни-я ... Это я ... (Думает, пишет.) Иван Жуков. Сидорович. В своём письме вы написали (Думает, пишет.), что вам нравится моя игра на гармошке. Большое спасибо. Очень приятно такое слышать. (Думает, пишет.) Действительно, я умею играть и “Калинку”. Ещё могу “Песню ткачих”, “Амурские волны” и многое другое. (Думает, пишет.) Но слова я путаю, иногда - не знаю, и приставляю свои куплеты. (Думает, пишет.) Что коснулось телевидения и вашего приглашения сняться, то ... (Думает, пишет.)  я вам на это скажу многое. Первое - я уже старый и молодым девушкам будет неприятно видеть мою рожу. Второе - из дома я теперь редковато выхожу. Разве что за хлебом. И коклетами. (В сторону.) Если хватит ещё на коклеты. (Думает, пишет.) И уж давно я не был в Центре ... потому как могу по старости залезть под машину или потеряться в метро на Кольцевой. (Думает, пишет.) Третье - если вы даже рискнете послать за мной водителя с автобусом, то всё равно  не поеду к вам. (Думает, пишет.) Значит то ... что молодым девушкам я не понравлюсь, а старые скажут: “Спятил старый пень. Славы надо стало”. А мне её не надо. (Думает, пишет.) Я ради музыки всё это. Испорчу вам всю передачу, напугаюсь сам. Природа моя стеснительная, много смущаюсь и возьму не те аккорды.(Думает, пишет.) Песня сломается, и вам скажут: “Кого ж вы взяли? Да на кой же леший!” (Думает, пишет.)  Вот поэтому до свидания. Ваш настоящий Иван Жуков.

Иван Сидорович вытер пот со лба, перечитывает. Прочитал. Остался доволен. Отложил письмо в сторону.

Иван Сидорович идёт на кухню, ставит чайник, ждёт, когда закипит вода. Пьёт. Входит в комнату. Садится за стол, пишет новое письмо.

ИВАН СИДОРОВИЧ. (Решительно.) В отдел народного обеспечения. (Думает, пишет.) Требование! Я - Иван Сидорович Жуков - требую повысить мне пенсию ... так как жить стало невозможно ... прямо сил нет ... В магазине всё дорого, а я уже человек пожилой. Пенсии мне хватает ровно на неделю. А следующие дни я варю китайскую лапшу и ем ржаной хлеб. (Думает, пишет.) Как же вы дошли до жизни такой, что не можете всем государством прокормить одного ветерана войны и труда? (Думает, пишет.) Поглядите сами: последнюю неделю я мру как кошка, а семь дней после выдачи наесться не могу, и всё ем, ем, пока не кончится. Желудок треснет мой и вас судить будут. (Думает, пишет.) Жены и телевизора нет ... а я очень люблю коклеты и мне хватает ровнёхонько на два кэгэ с мешочком. Итак, я официально требую возвысить мне пенсию до уровня жизни и лишить всякой квартплаты!

Стукнул кулаком по столу, поставил точку, вдруг  взгляд падает на два письма от “директора ТВ”, “ответ директору ТВ” и на третье, написанное только что. С ужасом сравнивает почерк, рвёт три письма и бросает на пол.

Иван Сидорович в замешательстве, ходит по комнате, не знает, что сделать, возьмёт пустой заварник, заглянет туда, покрутит ручку телевизора, выйдет на балкон, смотрит вниз, как бьются снежинки о кирпичную стену дома, снова в комнате.

У соседей играет пластинка: томный голос негритянки переливается разными оттенками, плывёт в грустном море меланхолии. В глазах Ивана Сидорович заблестела тоска. Он лёг на кровать, отвернулся к стенке. Жуёт таблетки.

За окном зашумели листья. Комната наполняется зелёными, голубыми лучами света. Всё  переливается сотнями сверкающих песчинок.

В глубине комнаты  Королева Англии и В.И.Ленин. Играют в домино.

ЕЛИЗАВЕТА II. Владимир Ильич, как вы думаете, он сошёл с ума или ещё нет?

В.И.ЛЕНИН. Если вы куда-то торопитесь ...

ЕЛИЗАВЕТА II. Нет-нет!

В.И.ЛЕНИН. Ваш ход.

ЕЛИЗАВЕТА II. А он скоро умрёт?

В.И.ЛЕНИН. Вам-то какое дело?

ЕЛИЗАВЕТА II. Как вы можете  так говорить?

В.И.ЛЕНИН. (Раздражается.) Повторяю - Иван Сидорович - пролетарий. И если вы будете тянуть его в свою шайку, то ...

ЕЛИЗАВЕТА II. То?

В.И.Ленин поёт “Интернационал”.

Всё исчезает. Иван Сидорович просыпается. Открывает глаза. Играет на гармошке: “Вот кто-то с горочки спустился ...”

Повеселел, ходит по комнате. Свершая десятый круг, Иван Сидорович окончательно повеселел, начал говорить себе под нос, размахивать руками.

Сел за стол, легко вырвал из театрадки листок, положил на стол новый чистый конверт. Пишет.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Здравствуйте, Иван Сидорович Жуков! Жуков! Жуков! (Выводит преувеличенно крупными буквами, смеётся.) Я - президент нашей страны, пишу вам с тем, чтобы поздравить Вас с днём рождения и вручить Вам Орден “За особые заслуги перед Родиной и Отчизной”! А также ... Хочу присвоить вам звание Заслуженного пенсионера. (Думает, пишет.) И генерала Стратегических Войск Быстрого реагирования ... ЭС-ВЭ-БЭ-ЭР! (Думает, пишет.)Ещё поздравляю вас с 75-летием, ещё раз желаю бодрого здоровья, веселья, шуток и исполнения всех желаний! 31 декабря по новому стилю. Президент! Пре-зи-дент.

Перевернул конверт и написал крупными буквами: “КРЕМЛЬ”. Ивану Сидоровичу от главы государства.”

Смеётся, гримасничает, размахивает письмом, подбрасывает. Письмо взлетело в очередной раз и застряло между рожков люстры. Иван Сидорович подпрыгивает, пытается достать. Вдруг схватился за сердце, обмяк, идёт к кровати, пьёт таблетки, отворачивается лицом к стене, замирает.

Зашумели листья. Комната наполняется лучами света. Всё переливается сотнями сверкающих песчинок.

В глубине комнаты Королева Англии и В.И.Ленин. Пьют чай из чайника Ивана Сидоровича.

ЕЛИЗАВЕТА II. Временами я думаю - зачем живут на свете люди? И очень часто мне кажется, что жизнь человека бессмысленна.

В.И.ЛЕНИН. Диалектика. Диалектика. Вот скажите, давно вы читали что-нибудь? А? Ну, наверно, газеты, дамские журнальчики, да? Читать, ваше величество, не умеете, а туда же, порассуждать лезете. Вот пример буржуазной монархии - сидит дура и считает себя Королевой! “Жизнь бессмысленна!” - как вам это нравится?

ЕЛИЗАВЕТА II. Жалкий марксист!

Ленин заливаетсая смехом. Оглянулся на Ивана Сидоровича. Осёкся.

В.И.ЛЕНИН. Ладно. Повеселились и ладушки. Товарищ, чего вам здесь надо?

ЕЛИЗАВЕТА II. Я - Королева Англии!

В.И.ЛЕНИН. А я - великий Ленин!

ЕЛИЗАВЕТА II. А я ... а я ... А я ... Иван Сидорович на меня квартиру подписал!

В.И.ЛЕНИН. Нет! На меня! (Извлекает из кармана конверт.)

ЕЛИЗАВЕТА II. Нет! Нет! На меня! (Вытаскивает из юбки конверт.)

ЕЛИЗАВЕТА II и Ленин размахивают перед носом друг у друга конвертами. Пытаются выхватить друг у друга письмо. Кружат по комнате.

ЕЛИЗАВЕТА II. Мошенник!

В.И.ЛЕНИН. Проститутка!

ЕЛИЗАВЕТА II. Ну, негодяй!

В.И.ЛЕНИН. Ну, и гадюка!

ЕЛИЗАВЕТА II. Отдай!

В.И.ЛЕНИН. Оттттдай!

Кружат по комнате.

Иван Сидорович просыпается, всё исчезает. Растирает ладонью грудь. Кряхтит. Стоит посередине комнаты, устало, печально смотрит в окно. Неожиданно с люстры на голову падает письмо.

Иван Сидорович заинтригован, поднял письмо, читает, волосы медленно поднимаются.

ИВАН СИДОРОВИЧ. (Читает.) К... к... кремль ... Ивану Сидоровичу. От президента, главы государства.

Ошеломлён, озадаченно оглядывается, дрожащими руками извлекает из конверта письмо, не решается прочесть. Налил в кружку кипяток, залпом выпил, закричал, поперхнулся, тут же выплюнул, открыл рот, машет ладонью.

Читает внимательно. Два раза перчитывает каждую строчку. В лице - испуг, переходящий в тихий восторг.

Письмо “от президента” дочитано, Иван Сидорович сглотнул слюну, трогает лоб.

Иван Сидорович в эйфории. Танцует, не может сдержать широкую, по-детски наивную улыбку.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Товарищ президент ... Спасибо ... да мы ... Спасибо. Как же ... Вы меня ... да я вам!

Садится за стол. Церемонно вырывает листочек, трепетно отрезает края, сдувает с бумаги пыль. Выбирает самый чистый конверт. Пишет, старается, выводит буквы, расстраивается, когда выходит из-под пера нехудожественная закорючка.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Товарищ Президент! Письмо работники почты доставили в целости и сохранности ... и передали мне прямо в руки. (Посмотрел на люстру, пишет.) Ваше послание я внимательно прочитал до конца подписи.(Думает, пишет.) Большое и огромное спасибо за поздравление, правительстввенную награду и особое доверие, которое вы мне доставили. (Думает, пишет.) Несмотря на мой преклонный возраст, я ещё могу быть полезным вашей ...(зачеркнул) нашей родине. И готов снова трудиться, не жалея здоровья ... на благо и процветание вашей ... (зачеркнул) нашей Отчизны. В своём послании т.Президент, вы горячо интересовались, как же я живу? Отвечаю: живу за-ме-ча-тель-но. Имею для этого все удобства: газ, вода холодная по понедельникам, горячая - регулярно, электричество на 220 В, отопление батарей, настрой мой бодрый, здоровый. Жить ещё хочу ... (Думает, пишет.) Перенесённые заболевания: коклюш, взрослая свинка. Имею гипертоническую болезнь лёгкой формы. Зрение мощное. Могу служить в Вооружённых войсках. (Думает, пишет.) Располагаю некоторыми знаниями китайского языка. (Думает, пишет.)Искренний ваш новый генерал и друг быстрого реагирования Иван Сидорович Жуков. 31 декабря, 19 часов 22 минуты московского времени.

Деловито, серьёзно проверяет ошибки, играет на гармошке, поёт: “Уходили добровольцы на Гражданскую войну ...” Играет: не поёт, а кричит. Эмоции захлестнули Ивана Сидоровича с головой. С энтузиазмом он принимается переписывать письбмо “набело”. Любовно глянул на письмо “от президента”, замер, узнает свой почерк. Не верит глазам, снова сличает. Рвёт письмо “президенту” и “от президента”. Бросает на пол, топчет ногами, хлопает себя по щекам, лёг на кровать, всхлипнул, отвернулся к стене, жуёт таблетки.

У соседей завывает негритянка. Кажется, она где-то на солнечном пляже лежит в тени огромной, золотой пальмы и пересказывает жителям сырых квартир и холодных батарей свою англоязычную грусть.

За окном зашумели листья. Комната вздрагивает, и разливаются по полу лучи света.

В глубине комнаты Королева Англии и Ленин.

Королева поднимает с пола корону, В.И.Ленин приглаживает на висках волоски, заправляет разорванный галстук. Свирепо гглядят друг на друга.

В.И.ЛЕНИН. Вы оторвали пуговицу!

ЕЛИЗАВЕТА II. Классовая борьба!

В.И.ЛЕНИН. Хулиганка! Да! Как же! Ждите! Подписал он вам квартиру!

ЕЛИЗАВЕТА II. Подпишет! Иван Сидорович меня любит!

В.И.ЛЕНИН. Кто - он? Вас? Иван Сидорович вас не любит! Он и мне в любви клялся ... Хотите, почитаю? (Открывает комод, достаёт пачку, берёт одно письмо, читает.) Дорогой, любимый мой вождь товарищ Ленин! Читать дальше - нет?

ЕЛИЗАВЕТА II. Не надо.

В.И.ЛЕНИН. Он не подпишет вам квартиру!

ЕЛИЗАВЕТА II. Подпишет!

В.И.ЛЕНИН. Квартира моя!

ЕЛИЗАВЕТА II. Моя!

В стену вонзилось сверло. У соседей за стенкой постоянно срывается с петель книжная полка. Сегодня они купили дрель.

Всё изчезло. Иван Сидорович открыл глаза. Вздохнул, как святой мученик. Не знает, куда спрятаться от шума. Идёт на кухню варить лапшу. Варит. Возвращается в комнату за чайником. Взгляд останавливается на большом плакате с изображением героини телесериала. Отвернулся. Кусочки лейкопластыря отлипают от обоев. Падает плакат и новое письмо. Удивлённо смотрит, поднимает, разрывает конверт, читает:

ИВАН СИДОРОВИЧ. Здравствуйте, Иван Сидорович! Пишет вам Королева Англии Елизавета два. Вот вам поэма моей жизни. Плыла я на 4-м этаже своего корабля, скучала от коклет, глядела скучно на воду, как вдруг сам собой отремонтировался телевизор и на экране я увидела вас, Иван Сидорович, с русской гармонией в руках. Вы играли весело, красиво нажимали кнопки, и мне чего-то на душе стало сладко и тревожно. Как бы я вдруг проснулась от глубокого сна и вскочила куда-то. Ей Богу, вы такой тонкий, романтичный мужчина, что сразу закричала на весь пароход: “Это он! Смотрите! Мой принц! ...” Конечно, прибежал на кривых ногах мой муж-король, устроил истерику, кричал, но я всё про вас ему рассказала ... Иван Сидорович! Я жить без вас не могу. Вы единственный мужчина в мире капитализма. Укройте же меня силой своей страсти! Завтра мой пароход едет в Париж и я иду с мужем в загс. Разводиться! Я только и делаю, что грущу о тебе и смотрю за море, туда, где Россия, где моя долгожданная любовь. Королева Елизавета два.

Иван Сидорович крутит в руках письмо, не понимает.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Чо ей надо?

 Смотрит на письмо, поглядывает на себя в зеркало.

Иван Сидорович берёт лист бумаги, пишет ответ.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Добрый вечер или доброе утро, многоуважаемая Королева Англии Елизавета два ... (Сверяет с конвертом) Елизавета два. (Думает, пишет.) Получил ваше письмо и  прямо не знаю, что с ним делать. Как живут люди в вашем государстве, какая погода на море? (Думает, пишет.) Зачем вы полюбили меня? ... Я человек печальный, старый, и счастье ваше не смогу устроить. Но если вы действительно любите меня, то вышлите свою фотографию и обдумайте всё как следует. Я человек русский - у меня унитаз течёт и течёт. А если что - жить будете на моём диване. (Думает, пишет.) Если надо станет, то он раздвигается. (Думает, пишет.) Уважаемая королева! Любите ли вы варенье в пол-литровых банках, которое я заготовил прошлым летом? (Думает, пишет.) Врать не буду. О тебе я не думал никогда, но если жизнь распорядилась так, то пускай и королева ... (Думает, пишет.) С приветом, генерал Стратегических Войск Быстрого реагирования Иван Сидорович Жуков. (Прячет письмо в тумбочку.)

Сел на кровать, играет на гармошке: “Милая моя, взял бы я тебя ... там в краю далёком ...” С досадой сдавил меха и отложил гармошку в сторону.

Отвернулся к стеке.

Шумят листья. Комната наполняется светом. Вспыхивают цветные огоньки. В глубине комнаты Ленин, Елизавета II, Робинзон Крузо, Чапаев, Любовь Орлова, Сталин.

Спорят, размахивают конвертами.

ЕЛИЗАВЕТА II. (Звенит в колокольчик.) Господа! Прошу тишины! ...

МОЛЧАНИЕ.

ЕЛИЗАВЕТА II. Я постараюсь как можно коротко обрисовать суть дела. Наверное, все вы хорошо знаете пенсионера Ивана Сидоровича из 29 квартиры.

ВСЕ. (Перебивая друг дпруга.) Да. Да! Да!!!!

Королева звонит в колокольчик. Наступает тишина.

ЕЛИЗАВЕТА II. Иван Сидорович с весны этого года от скуки завёл  в своей квартире тайную переписку.. С каждым из нас!

ВСЕ. (Хором.) Да! Да! Да!

ЕЛИЗАВЕТА II. Иван Сидорович в своих письмах обещал переписать эту квартиру на меня.

Поднимается шум, ругань.

ВСЕ. (Перебивая друг друга.) И на меня! На меня!

ЕЛИЗАВЕТА II. В письмах ко мне Иван Сидорович говорил, клялся, что любит меня.

Поднимается шум, брань.

ВСЕ. (Перебивая друг друга.) И мне! И меня! Любит! Меня!

ЕЛИЗАВЕТА II. Выясняется, что он любил каждого из нас. Следовательно, мы все претендуем на его жилплощадь.

ВСЕ. Да! (Шум, брань.)

Королева с силой бросает колокольчик на пол. Наступает тишина.

ЕЛИЗАВЕТА II. Я предлагаю поступить следующим образом.

Иван Сидорович закашлял, зашевелился, всё исчезло.

Иван Сидорович встаёт, бродит по комнате.

За стеной воет негритянка и Ивану Сидоровичу кажется, что это голодная кошка, которая простужена и в довершение всего попала в капкан.

Иван Сидорович ходит из угла в угол, подходит к столу, откидывает клеенчатую скатерть и достаёт конверт. Но это обычный конверт с маркой и чужим почерком.

Открывает конверт, читает.

ИВАН СИДОРОВИЧ. Здравствуй, Иван! Поздравляю тебя с днём Ангела и желаю тебе побыстрее сыграть в ящик. А то коптишь небо, место чужое греешь, клопов разводишь. Старый пень. Мучаешь себя и других. Чего добился жизнью своей? Обосрался на старости лет. Одни рёбра да кости и с головой не дружишь, уродец. Чтоб ты крякнул в подъезде, чтоб тебя паралич стукнул, чтоб тебя клопы сожрали, чтоб тебя подростки в молочном магазине изнасиловали, а труп в речку бросили. Чтоб тебе полгода пенсии не приносили, бестолочь такая. Гвардии рядовой шестой танковой дивизии. Засунь себе медальку в задницу, герой. Жил, как кастрированный заяц, как порося купался в говне, хлебал ложкой грязь советскую, обсасывал арбузные семечки. А сейчас ссышься, до туалета добежать не можешь. Зачем жил-то? Отбрось коньки, бродяга! Внебрачный сын Адольфа Гитлера.

Иван Сидорович задумчиво свернул письмо, положил обратно под клеёнку. Сидит на табурете, бессмысленно водит глазами по комнате. Наконец встаёт, продолжает бесконечную прогулку по комнате. Бубнит себе под нос: “День Рожденья у Ивана. День рожденья у Ивана. День рожденья у Ивана.” Запрыгал, засеменил в туалет. Бачок извергает “ниагару” воды. Стук, холюпанье, рёв труб. По батарее застучали соседи.

Иван Сидорович возвращается. Штаны мокрые, но на лице счастливая улыбка. Держит в руках почтовую поздравительную открытку и авторучку.

ИВАН СИДОРОВИЧ. (заливается смехом.) Дорогой Иван Сидорович! Желаем вам радости, веселья, многих лет жизни и полный дом хороших гостей!

&