Всё, что я знаю о своих учителях

Всё, что я знаю о своих учителях

В начале 90-х гг. в нашей школе директором был учитель математики Николай Вениаминович – честный, справедливый человек. Но, как человек добропорядочный, он не сильно держался за свое место, и его место прошмыгнула учительница русского языка и литературы Галина Захаровна, которая всюду совала свой нос и один-в-один была похожа на старуху Шапокляк (так, кстати, ее и звали между собой). Любимым делом Галины Захаровны было стоять, согнувшись, в коридоре и следить за уроками через замочную скважину. И даже неоднократные удары дверью по лбу (ученики, торопясь в туалет, со всего размаху распахивали дверь, не подозревая о директрисе) не могли ее отучить от этой привычки.

Проработав в несколько лет, Галина Захаровна шмыгнула дальше, на пост главы нашей деревни.

Директором школы стал учитель биологии Андрей Сергеевич, в прошлом незаметно воинствующий диссидент. Проработав немного, он разобрал несколько учебных корпусов, мастерскую с новенькими тренажерами для обучения вождению, продал их (и еще телевизор, видеомагнитофон с кое-какой мелочью) и на вырученные деньги начал устраивать свой собственный бизнес.

Как раз перед его уходом к нам устроился на работу учитель биологии и русского языка – Валерий Иванович. Он, вчерашний выпускник, развил кипучую деятельность, и педагогический коллектив единогласно избрал его новым директором школы. Но молодой кадр продержался недолго, спутался с Розой Захаровной, начальницей Буинской почты, та споила его так, что он мог неделями не выходить из запоя. Ученики от такого вопиющего безделья были счастливы, но во время летних каникул его забрали к себе родственники, возмущенные развращенностью наших нравов, ведь до нас Валерий Иванович не пил, по бабам не бегал и тем более не устраивал пьяных концертов посреди ночи.

Директором снова стал Андрей Сергеевич, чей бизнес не задался. Он хотел закупать в деревне продукты и продавать их Москве, разъезжая на грузовике по спальным районам, но местная московская кавказская мафия задушила конкуренцию на корню.

Школа наша совсем одряхлела, продавать уже было нечего, зато постоянно возобновлялись попытки построить новую, кирпичную школу. Стройку начали еще при первом его директорстве, но постоянно замораживали. Во время таких заморозок кирпич исправно растаскивался, деревенская скотина паслась в будущих классах, облагораживая фундамент навозом, а местные дети катались в подвале на плотах, так как место для новой школы выбрали топкое, в самой низине.

Ходили слухи, что на новую школу выделялись миллионы рублей, которые оседали в карманах Киришьянца, самого главного специалиста по стройкам в нашем районе. Нас же кормили обещаниями, что стройка вот-вот начнется.

Однажды зимой, когда я уже училась в выпускном классе, Андрей Сергеевич пришел к нам, велел брать лопаты и идти расчищать снег на стройке, потому что скоро должны приехать строители и начать строить. Когда мы попытались отказаться (на улице было около двадцати градусов мороза и самого снега навалило больше метра в высоту), Андрей Сергеевич вкрадчиво пообещал нам не выдать аттестаты, если мы не будем его слушаться. В итоге пошли те, кто был заинтересован в хороших оценках. Мы проработали несколько часов на ледяном ветру, застудили всё и вся (одеты мы были не для работы на улице), потом заболели, а строители так и не приехали.

Андрей Сергеевич шантажировал нас аттестатами вплоть до выпускного (в день самого выпускного, с утра, мы пилили старые бревна и складывали их в кучу), потом мы благополучно выпустились, а Андрей Сергеевич выставил свою кандидатуру на пост главы деревни, победил на выборах, и место директора школы вновь стало вакантным.

Николай Вениаминович, который всё это время выполнял обязанности завуча, отказался наотрез снова становиться директором. Галина Захаровна уже выбежала на пенсию (именно выбежала, потому что она передвигалась очень быстро) и жила у дочери в Казани, приезжая к нам только затем, чтобы собирать в лесу и продавать всё, что там было только возможно собрать и продать.

Из мужчин остались трудовик, два физрука и дряхленький Константин Петрович, учитель музыки. В итоге директрисой выбрали Любовь Ивановну, учительницу истории и обществознания. Ничем непримечательная женщина, пожалуй, она могла быть интересна только тем, что своего первого и единственного ребенка, Олю, она родила в тридцать шесть лет от физрука Игоря Алексеевича, у которого до этого уже было четверо детей и все от разных женщин. Еще он любил подглядывать за школьницами в раздевалке, но кто-то из детей не выдержал и нажаловался родителям, и его уволили.

После воцарения Любови Ивановны Игорь Алексеевич вернулся в школу победителем: помимо часов по физкультуре, Любовь Ивановна дала ему ставку тренера по волейболу, ставку плотника, кочегара, сторожа и электрика. И те уроки, которые не проводились, под ее рукой превращались в замену на физкультуру, что приносило дополнительные деньги.

Через некоторое время, в начале лета, пришла новость, что первого сентября учеба начнется уже в новой школе. Стройка началась. Учителей вместе с другими работниками школы, детьми, их родителями использовали в качестве бесплатной раб силы. Сами рабочие работали мало, постоянно убегали строить к кому-нибудь на деревне (в то время был бум на проведения газового отопления, что требовало отдельной пристройки), не забыв при этом прихватить нужные стройматериалы.

Моя мама, как бывший строитель, сразу заметила, что стены и окна делают без утеплителя, кладка слишком тонкая, доскам для пола не дали просохнуть, а сам пол потом покрасили грунтовкой, существенно сэкономив на краске. Подвал вообще обустраивать не стали, воду не откачали, она там так и осталась.

Первого сентября было готово только основное здание, с туалетом на улице, без столовой (ее достроят через год) и спортзала (его достроят через несколько месяцев, но застелют половыми досками из старой школы, так что через несколько лет дети начнут во время физкультуры проваливаться в дыры в полу).

Президент Чувашии Николай Федоров, будущий тесть дочери Путина, приехал с огромным опозданием. Дети спеклись его ждать, им-то сказали прийти в девять, а он приехал после двух. Он посадил елочку перед входом, которая высохнет во время жары 2010-го года, пожал руку Любови Ивановне (хоть три недели не мойся после этого), сфотографировался с первоклашками и уехал.

Киришьянец после открытия ушел с поста главного строителя всех заведений района и укатил с сэкономленными школьными деньгами, говорят, куда-то на юг, а, может быть, даже заграницу.

Любовь Ивановна осталась обустраиваться в своем новом королевстве. Проблем было предостаточно. Грунтовка слезла с пола, сам пол выгнулся, стены покрылись узорами ядовито-зеленой плесени, в классах царил холод и вечная сырость. Батареи грели с трудом: от школы постоянно требовали экономии всех видов энергии.

Потом уволилась Екатерина Александровна, и с этого всё началось.

Сама Екатерина Александровна ни в чем не виновата. Она была тихая женщина, язычница, поклонялась Кириметю, вела уроки биологии и химии. Из-за этой тихости, и неумения драть горло, мальчишки постоянно над ней издевались, обзывали, срывали уроки, часто доводили до слез. Екатерина Александровна жаловалась Любови Ивановне, но та иногда вызывала учеников к себе, читала нотации, и всё оставалось по-прежнему. Школа не имела права выгонять кого-либо, учеников было мало, и все отлично это понимали. Родители, вместо того, чтобы вправлять мозги своим чадам, сами любили оторваться на учителях. Мать одного из самых больших лодырей и хулиганов Леши Ермошкина, едва услышав робкие замечания Екатерины Александровны по поводу поведения ее единственного сына, обматерила учительницу при всех. И это был не предел: на Таисию Васильевну, которая пришла к родителям своего ученика поговорить о его оценках, спустили как-то собаку, а другие родители оттаскали ее за волосы.

Но вернемся к нашим директорам. Екатерина Александровна уволилась, потому что в райцентре, где она жила и оттуда приезжала к нам каждый день, освободилась должность учителя биологии. Екатерину Александровну отпустили легко. Любовь Ивановна сказала:

-Незаменимых людей не бывает, - и подписала приказ об увольнении.

Но никто не торопился в нашу школу. Тем временем у Андрея Сергеевича заканчивался срок правления над деревней, и его жена, Лидия Сергеевна попросила его раньше времени вернуться обратно в школу, ведь он как раз преподает биологию и химию. Андрей Сергеевич думал сначала доработать, потом встать на биржу, получать полгода пособие, весьма внушительное, кстати, но Лидия Сергеевна сумела настоять на своем.

Любовь Ивановна освобождать директорское кресло не собиралась, да и Андрей Сергеевич особо не настаивал. Ему дали часы по биологии, химии, ОБЖ и природоведению плюс ставка заместителя директора по безопасности.

Или всё началось не с Екатерины Александровны, а со стимулирующей части. Стимулирующая часть зарплаты – это такая хитрая доплата, которую дают за определенное количество баллов, собранных по таблице. На всех выделяется определенная сумма, а директор с завучем и особо горластыми учителями делят их на всех, не забывая, конечно, про себя, своих подруг и особо активных сторонников. Андрей Сергеевич сразу сказал, что лучшего, чтобы рассорить всех учителей между собой, министерство образования придумать не могло. Каждый учитель считал, что он заработал больше всех баллов и премиальная часть у него должна быть больше, чем у коллеги.

И еще загвоздка была в Игоре Алексеевиче. После его прихода Любовь Ивановна по разным причинам уволила двух физруков, Игорь Алексеевич остался единственным физруком на всю школу, все часы были его, но зато стало некому возить детей на соревнование. А это было серьезной проблемой, потому что районное начальство требовало участие детей, для них же проводят соревнования, а транспорта у школы не было, и уволенные физруки часто возили детей за свой счет. Игорь Алексеевич не хотел возить детей, Любовь Ивановна не могла его заставить, потому что он крутил ею как хотел.

Любовь Ивановна решила, что детей должен везти Андрей Сергеевич, но тот не возил. Никто не хотел уступать друг другу, и Любовь Ивановна искала любые возможности, чтобы достать своего противника. Она ходила с проверкой к нему на уроке, требовала планов (благодаря развитости нашей системы образования их сейчас требуют от учителей в невероятных количествах). Свела стимулирующую часть к минимуму, сократила часы, не давала замену.

Лидия Сергеевна, жена опального заместителя по безопасности, сама не последний человек (работала заместителем директором по воспитательной работе) пыталась как-то сгладить ситуацию, но мужское сердце дрогнуло первым. После очередного, в общем-то безобидного замечания Любови Ивановны по поводу проведенного урока, он написал заявление. По собственному желанию. Любовь Ивановна, в очередной раз решив, что незаменимых людей не бывает, подписала его.

Андрей Сергеевич рвался в Москву, работать хотя бы электриком, плотником, но годы и лень оставили его сидеть дома и строить планы благородного отмщения. Андрей Сергеевич стал писать анонимки на директрису.

Учителя поделились на два лагеря. Одни поддерживали режим директрисы, во втором лагере собрались родственники Лидии Сергеевны.

Настало время рассказать о них.

Надежда Сергеевна – младшая сестра Лидии Сергеевны, работала учительницей русского языка и литературы, считалась хорошим классным руководителем, в ее классах учились самые активные ученики школы. Она даже выиграла однажды конкурс «Самый классный классный».

Алексей Петрович – трудовик, приходился родным братом мужу Надежды Сергеевны. Его жена, Ольга Петровна, работала в школе завучем и вела уроки математики с информатикой.

Еще у Надежды Сергеевны старший сын Андрей был женат на Ирине Геннадьевне, которую Лидия Сергеевна, несмотря на сопротивление Любови Ивановны, протащила в школу на должность учителя ИЗО искусства и технологии для девочек.

Явными сторонниками Любови Ивановны были Игорь Алексеевич и Надежда Аркадьевна, учительница, содержащая в себе самые разнообразные таланты. Она учила детей чувашскому языку и литературе, истории и обществознанию.

Приехала Надежда Аркадьевна, отучившись в педучилище на учительницу начальных классов. Тогда директором школы работал Андрей Сергеевич. Ему очень понравилась эта бойкая чувашка, и он к ставке учителя добавил ей ставку старшей вожатой, плюс часы чувашского языка, которые, как национальный компонент, оплачиваются в полтора раза дороже, чем обычные. Надежда Аркадьевна понравилась также Захару, который тогда еще не был замом главы деревни, а работал директором Дома культуры. Захар взял ее к себе на работу худруком.

Надо сказать, что Дом культуры для работы считалось гиблым местом. Захар спаивал всех, кто там работал: трех библиотекаршей (одна так упилась, что муж, перед тем как с ней развестись, лишил ее родительских прав) и худрука Валеру, который также работал в школе физруком, пока его не уволила Любовь Ивановна. Захар был женат, стар, лыс, имел двоих детей – ровесников Надежды Аркадьевны, имел также любовницу Люду, которая подкарауливала и избивала его жену, пока та, покорная дочь Аллаха, однажды не выдержала и не развелась с Захаром.

Став в пятьдесят лет свободным мужчиной, Захар не торопился снова жениться. Вместо этого он завел шашни с нашей Надеждой Аркадьевной.

Люда попыталась расправиться с соперницей тем же насильственным методом, что и с его женой, но Надежда Аркадьевна оказалась крепким орешком и тоже умела таскать соперниц за волосы.

Тогда Люда позвала с собой лучшую подругу Жанну. Жанна была женой Сережи, героя Афганской войны, который, по сути, на войне этой не был. Его успели только довезти до военной части, как тут же вышел приказ о выводе советских войск. Сережа сфотографировался едущим на танке, на этом его военная карьера закончилась с причислением ему многочисленных льгот и поблажек.

В школе шел Вечер встречи школьных друзей, выпускники приезжали к нам чуть ли не со всех уголков России. Присутствие всех учителей на вечере было обязательным. Надежда Аркадьевна была в новом платье. Люда с Жанной подкараулили ее возле уголка почета, свалили на пол и стали бить. Проходившие мимо школьники бросились разнимать клубок женских тел, состоящий из учительницы, секретаря деревенской администрации и продавщицы продуктового магазина «Березка». Благодаря реакции мальчиков народ о драке слышал, но не видел, поэтому обсуждал произошедшее недолго.

Между любовницами началась настоящая война. В то время по телевизору шел бразильский сериал «Клон» о суровых буднях мусульманина-многоженца, и те, кто его смотрел, уверяли, что следить за Людой и Надеждой Аркадьевной было намного интереснее. Зачинщицей всегда выступала Люда, Надежда Аркадьевна взяла на себя роль невинной жертвы.

Чтобы далеко не уходить от хроники нашей школы, скажу, что Люда в гадостях проявляла воображение и находчивость. Она выбрасывала в колодец Надежды Аркадьевны (та в это время жила отдельно, и из этого колодца брала воду вся улица) использованные прокладки. Приезжала пожарная машина, чтобы выкачать всю испорченную воду из колодца. Била окна в доме. Даже давала объявления в районную и республиканскую газеты примерно такого содержания: «Молодая женщина без комплексов встретится с мужчиной, чтобы весело провести вместе время», и указывала телефон и адрес Надежды Аркадьевны. Прошло уже много времени, но иногда раздаются звонки с ответными предложениями.

Потом, как и в сериале «Клон», они одновременно решили родить Захару сына, потому что его рождение могло склонить престарелого сладострастника в их сторону. Его сын от первого брака погиб нелепой смертью, а дочь не имела такого решающего значения.

Обе забеременели примерно в одно и то же время (Надежде Аркадьевне беременность далась тяжело, постоянно была угроза выкидыша), и обе родили девочек, которые, когда немного подросли, оказались очень похожи друг на друга. У Надежды Аркадьевны начались проблемы с почками, Люда же через несколько лет снова забеременела и на этот раз родила мальчика. Но Захар ни на ком не женился. Он мечтал завести себе еще одну любовницу, помоложе, но со вздохом признавал, что ему такое не позволят его фурии, которые продолжали делить его между собой. Милиция часто приезжала на вызовы их соседей, которые были уверены, что в этот раз они точно убьют друг друга, больно страшно шумят и кричат.

Попадало и детям. Когда в очередной раз Люда побила окна у Надежды Аркадьевны из-за того, что Захар был там, Надежда Аркадьевна устроила им ответную выходку. Когда Люда и Захар пошли мыться в баню, она засунула к ним свою дочку, приказав той привести папу домой.

Чтобы рассказ о ближайшей соратнице Любови Ивановны не показался однобоким, добавим, что Надежда Аркадьевна заочно поступила и окончила исторический факультет, получив специальность историка-архивариуса. Ее руководитель, понимая, как тяжело молодой женщине писать диплом, рвать на себе жилы в школе и воспитывать грудного ребенка, дал ей чужую дипломную работу якобы для образца выполнения. Целый класс в течение нескольких уроков информатики сканировал и распознавал ей этот текст. Это Ольга Петровна решила так ей помочь.

Не удовлетворившись высшим образованием, Надежда Аркадьевна поступила в аспирантуру, весьма удачно, потому что в тот год Путин раздавал гранты молодым ученым, и Надежда Аркадьевна получила президентские пятьдесят тысяч рублей. На оплату обучения и публикации ваковских статей этих денег не хватило.

И надо еще сказать, что как раз перед увольнением Андрея Сергеевича, наша школа выиграла конкурс «Лучшая школа России» и денежный приз в один миллион рублей. Для этого было оформлено и напечатано миллион бумаг и подтверждающих документов. Но упоение победой продолжалось недолго.

Кое-кому из детей и в этот раз надоело терпеть жестокость Игоря Алексеевича, и он пожаловался родителям. Этот кое-кто был сыном Андрея Сергеевича и Лидии Сергеевны.

Звали его Гриша. Когда школу открывали, он как раз пошел в первый класс, читал президенту Чувашии стихотворение, как он будет хорошо учиться в школе и как хорошо ему будет в школе. Сейчас он учился в шестом классе, болел футболом, но на одном из соревнований разломал себе коленку, долго хромал, но смог себя заставить бегать и прыгать, как и все нормальные дети. И ему совершенно не нравилось, что Игорь Алексеевич постоянно на него орал, а потом взял и натянул ему на голову чью-то вонючую кеду.

Лидия Сергеевна, узнав об этом, была возмущена и подала на Игоря Алексеевича в суд. И не одна, уговорила и других родителей присоединиться к ее заявлению. Судебное разбирательство получило огласку. Приезжало даже республиканское телевидение, чтобы снять сюжет (когда школа стала победителем-миллионером, никакое телевидение не приезжало).

Как только появилась съемочная группа, все учителя попрятались по углам, Любовь Ивановна заперлась у себя в кабинете и никому не открывала. Одни дети высыпали на улицу, лузгая семечками. Впрочем, телевизионщики никого, ни о чем и не спрашивали. Сняли натуру и уехали. Нужная информация у них уже имелась.

Любовь Ивановна уволила Игоря Алексеевича как учителя физкультуры и тренера, оставив ему все остальные ставки: сторожа, кочегара, плотника, электрика и еще кого там. Помимо этого Игорь Алексеевич работал районным егерем, возил по нашим лесам толстосумов для охоты за несчастными зверьми.

Один мой друг стал однажды свидетелем, как зимой эти нелюди «охотились» на лося. Они были на снегоходах, машины ревели, загоняя лося. Тот проваливался в снег, из последних сил пытался спастись, вырваться, но люди, жирные, озверевшие от изнеженности своей жизни, продолжали его преследовать, пока им не надоело. Игорь Алексеевич стрелял первым.

Он вообще любил стрелять. Даже в самой деревне, по воронам, птицам, имевшим глупость летать возле его дома.

Еще он разводил охотничьих собак. Кормил, да почти и не кормил, чтобы они злее были. Выпускал гулять их в огород, они иногда сбегали. Тогда приходилось прятаться нам, соседям.

Во время дежурства в школе в качестве сторожа, Игорь Алексеевич поступал просто. Как только наступало время его дежурства, он выгонял всех из школы и спортзала, запускал туда своих собак, а сам уходил домой, чтобы вернуться только к окончанию дежурства. Уборщицы убирали говно за собаками, не жаловались. А кому жаловаться? Его любовнице-директрисе, которая пылинки с него сдувает?

Суд продолжался очень долго, Игорь Алексеевич не являлся на заседания, оправдывался больничными, которые выдавала ему наш врач Тамара Леонидовна. Дело бы сошло на нет, если бы Лидия Сергеевна не была столь упорной и у нее дома не сидел безработный муж Андрей Сергеевич, который не поехал работать в Москву ни электриком, ни столяром, ни даже монтажником. Сидел и писал злые анонимки на Любовь Ивановну.

Написал столько, что работники прокуратуры не выдержали и приехали к нам в деревню проверять школу на предмет злоупотреблений.

Казалось бы, ерунда. Журнал прихода и ухода, недавнее, кстати, внедрение Любови Ивановны. Работники прокуратуры проявили к нему небывалый интерес и выяснили, что с такого-то по такое-то число Любовь Ивановна приходила и уходила с работы, уроки проводила по расписанию, и в это же время кто-то, воспользовавшись ее паспортом, купил билет на железнодорожный поезд, уехал и приехал из Москвы, где как раз училась ее дочь Ольга.

Как выяснилось, одновременное нахождение в двух местах было серьезное административное правонарушение, и за это следует административное наказание.

И тут в нашей деревне началась предвыборная кампания. После Андрея Сергеевича следующим главой стала Роза Захаровна, начальница почты, чьим любовником был, да спился Валерий Иванович. Она с удовольствием пошла бы на второй срок, но Андрей Сергеевич тоже выдвинул свою кандидатуру.

Противники попались серьезные. У Андрея Сергеевича был ореол невинно загубленной жертвы, у Розы Захаровны связи и деньги для подкупа избирателей.

Победил Андрей Сергеевич, Единая Россия, точнее, ее кандидат проиграл.

Андрей Сергеевич начал свой срок шумно разоблачив махинацию Розы Захаровны по отношению к матери погибшего Героя России, Зои Ягодинской.

Жил-был на свете Володя Ягодинский. Обычно так жил, пока не пошел в восемнадцать лет в армию и не попал в самое пекло Чеченской войны. Провоевал там два года, вернулся. Посидел дома, сказал матери, что делать ему здесь нечего и снова ушел на войну, на этот раз по контракту. Тогда денег не было вообще, а ему платили сразу и для деревни просто невероятную сумму, которую всю он присылал матери. Та одеваться сразу хорошо начала, плащ себе кожаный купила (в те времена небывалая роскошь), покупала не самогонку, а водку, и не с рук, а в магазине.

Через несколько лет Володя погиб и посмертно стал Героем России.

Спустя еще какое-то время Зое, как матери Героя России, дали квартиру, но с нюансами. Деревенской администрации, то есть Розе Захаровне и ее товаркам, выделили четверть миллиона рублей, чтобы она на эти деньги купила в деревне дом и подарила Зое от имени всей России.

Теперь нужно немного рассказать о Розе, чтобы понять, что этого ни в коем случае не надо было делать. Напомню, что эта женщина много лет проработала начальником почты, где почтальоны до недавнего времени занимались раздачей пенсии пенсионерам и ветеранам войны. И эта Роза часто эту пенсию, особенно дряхлым одиноким старухам и старичкам не давала, или давала только часть, а остальное забирала якобы взаймы. Это «взаймы» могло длиться годами вплоть до самой смерти этих дряхлых стариков и старушек. Доказать после смерти, что Роза была что-то должна была покойнику, было невозможно, так как ей верили на слово.

Так, кстати, Игорь Алексеевич тоже избавился от большого долга. Должен был он нашему завхозу Пяте, веселому крепкому старику со светлым ясным лицом. Пята был из народа, что живет на Кавказе и отличается рыжими волосами и голубыми глазами. Здоровье у Пяты было не то, чтобы отменное, но весьма основательное, и его неожиданная смерть вызвала у всех потрясение. Когда любовница Пяты попросила у Игоря Алексеевича денег из долга, чтобы хотя бы оплатить похороны и поминки, тот заявил, что никакого долга не было, и ни копейки не дал на поминание лучшего друга.

Сколько денег удалось отобрать Розе, неизвестно, но их хватило на покупку квартиры в Москве, машины, грузовика и на то, чтобы капитально отремонтировать дом и пристроить к нему баню с хозяйственными постройками.

И вот к этой Розе попали деньги на покупку квартиры. По тем временам на эту сумму можно было купить кирпичный дом со всеми удобствами. Роза купила давно пустующую квартиру в медицинском бараке (который так назывался, потому что квартиры там давали медикам) ровно за четверть миллиона. Оформила все бумаги, вручила ключ Зое, заставила везде расписаться.

Зоя пришла в тот барак, а в ее новой квартире половые доски давно вытащены соседями, печка разобрана на кирпичи, рамы прогнили, стекла где разбиты, где кое-как держатся. Такую развалину и за пятьдесят тысяч мало кто купит. Это Роза Захаровна договорилась с хозяйкой квартиры так дорого продать, а деньги между собой поделить.

Но у Зои была дочь Ира, в доме которой она жила, и та с такой квартирой мириться не стала, а стала разбираться. А тут власть как раз поменялась, и получилось, так что Ира начала требовать нормальную квартиру с Андрея Сергеевича. Андрей Сергеевич решил вывести Розу Захаровну на чистую воду, иначе на эту воду стали выводить его.

Снова приехало телевидение, заявилось на почту. Роза Захаровна спряталась в своем кабинете за чугунной дверью и отказалась говорить с журналистами. Сюжет о нас снова прошелся по чувашским новостям. Кто-то даже успел его записать и выложить на Ютубе. Подростки радовались, разглядывая в сюжете знакомые неряшливые улицы и заброшенные дома.

Чтобы разжалобить журналистов, Ира из своего дома перевела мать в старую заброшенную избушку, где Зоя жила до смерти мужа. Голые бревенчатые стены и облупленная печка и Зоя, сидящая на разобранной отсыревшей постели, и впрямь смотрелись очень эффектно. Когда телевизионщики приехали в медицинский барак снимать руины квартиры, зрители увидели Альбину, бывшую медицинскую сестру, которая рассказывала, в каком ужасном состоянии находится квартира. О том, что она с мужем и сыном эти половые доски отрывала и кирпич из печки таскала, Альбина промолчала.

Ничего за это Розе Захаровне не было. Андрей Сергеевич почетных лавров за борьбу с бесправием и несправедливостью не получил, успокоился и сам стал подворовывать потихоньку, не забывая писать анонимки на Любовь Ивановну.

Суд над Игорем Алексеевичем закончился практически ничем. Ему обязали выплатить штраф, который никак не покрывал расходы родителей на проезд в райцентр на суд и обратно. Да, ему на какое-то время запретили заниматься педагогической деятельностью.

Потом это стало что-то вроде морового поветрия: все стали подавать друг на друга в суд и требовать моральной компенсации в денежном эквиваленте.

Надежда Аркадьевна подала на Лидию Сергеевну в суд, за то, что та нехорошо о той высказалась. Свидетелями выступили Любовь Ивановна и Игорь Алексеевич. Суд Надежда Аркадьевна проиграла.

Затем подал в суд Игорь Алексеевич. Даже до районной администрации долетел запах пороха с полей сражений. Один лагерь боролся против другого, а те учителя, которые пытались сохранить суверенитет, доставалось и от первых, и от вторых.

Приезжали специально сформированные комиссии, чтобы примирить враждующие стороны, но зря. Николай Вениаминович, тот самый единственный честный директор, который теперь работал обычным учителем, завидев однажды в окно, что едет уже знакомый автобус с комиссией, убежал из школы через черный ход, перелез через забор и был таков. Его уборщица увидела, подумала, не случилось ли с ним чего, раз он шестьдесят лет стал так бодро через заборы прыгать, а когда увидела входящую комиссию, всё поняла и подробно отчиталась об увиденном дезертирстве Любови Ивановне.

Учителя начальных классов проводили исследования для педагогической конференции, мучились, работали в кабинете информатики, а Надежда Аркадьевна скопировала у них все файлы и выдала за свою работу. Тоже хотели подать на нее в суд, но не стали.

Потом возбудили дело против Любови Ивановны, и оказалось, что в маленькой деревенской школе можно наворовать предостаточно денег. На суд вызывали людей, которые уже и в школе-то не работали, но с удивлением рассматривали свою подпись при списывании компьютеров, инвентаризации и составлении протоколов.

Любовь Ивановну сняли с поста директора, но оставили учителем истории. Директором выбрали Ольгу Петровну, учительницу математики и информатики, представителя лагеря Лидии Сергеевны. Ольга Петровна была спокойной женщиной, всегда выступала против интриг. Ее назначение не вызвало споров, зато ее и не слушал никто.

Но Надежда Аркадьевна умудрилась подать в суд и на нее. Она уверяла, что во время разговора Ольга Петровна с силой толкнула ее, и Надежда Аркадьевна ударилась грудью о косяк двери, после чего там, в груди, появились шишки. Суд отклонил жалобу Надежды Аркадьевны.

От Надежды Аркадьевны в школе устали все, кроме опальной директрисы, которую суд приговорил к трем годам условно, и Любовь Ивановна продолжила учить детей истории и общественным наукам.

А Надежда Аркадьевна защитила диссертацию и, став полновесным ученым, узнала, что в БТИ освободилась должность директора.

Ольга Петровна, было, вздохнула с облегчением, что, наконец, избавиться от нее, но тут подумала: а где же справедливость? Ольга Петровна столько лет помогала Надежде Аркадьевне стряпать эти контрольные, дипломы, статьи, диссертацию, за это получала только оскорбления, да наветы за спиной, а получается, что Надежда Аркадьевна после этого получит такое хорошее место?

И в доброй безответной Ольге Петровне взыграла кровь. Да и науськивание Лидии Сергеевны тоже свою роль сыграло.

Ольга Петровна подала на Надежду Аркадьевну в суд за клевету. И этому заявлению был дан ход. А так как Надежда Аркадьевна оказалась под следствием, то она уже не могла устроиться директором БТИ.

-Пусть мне будет плохо, - решила Ольга Петровна, - но и ей хорошо не будет.

В школе с каждым годом училось всё меньше детей. В этом году выпускался Гришин класс, тот самый, который самый первый пошел в новую школу в первый класс. Выпускная речь матери Гриши, Лидии Сергеевны, всегда была одинаковой: она желала выпускникам уехать подальше отсюда в город, устроиться на хорошую работу, заработать много денег, а потом приехать домой и помочь чем-нибудь школе. Гриша сказал что-то вроде этого:

-Зачем обязательно куда-то уезжать? Здесь так хорошо.

Через несколько месяцев его вместе с другом поймают с наркотиками, и для них начнется очередное следствие.

Любовь Ивановна воспрянет:

-Вот, вот, - будет говорить она каждым мало-мальски знакомым людям, - наркомана вырастили, а сами на меня анонимки всем писали, даже Президенту Чувашии. Вот поэтому он на открытие нашего детского садика и не приехал.

Хотелось бы еще про наш детский сад рассказать, что там твориться, но это совсем другая история.