Между орлом и львом

Ольга МИХАЙЛОВА

 

 

 

 

 

 

 

«МЕЖДУ ОРЛОМ И ЛЬВОМ,

ИЛИ

КОМЕДИЯ О ТОМ,

КАК СТАРЫЙ БОЯРИН

МОЛОДУЮ ЖЕНУ БРАЛ»

в пяти сценах с прологом и эпилогом

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Иван Степанович МАЗЕПА - гетман Украйны

Мария Васильевна - дочь генерального судьи Василия Леонтьевича Кочубея, друга Мазепы.

Филипп ОРЛИК - генеральный писарь, наперсник Мазепы.

А также актеры бродячего театра произвольным числом.

 

 

 

 

 

Действие происходит в Украйне в 1708-1709 гг.

 

 

 

П Р О Л О Г

Январь 1708 года в самом начале. Батурин - столица Мазепы.

В зале МАЗЕПА один, входит ОРЛИК.

МАЗЕПА. Что там, всё метет?

ОРЛИК. Январь, ясновельможный пан гетман.

МАЗЕПА. А после - февраль. Всю жизнь не любил я зиму: метет и кружит, воет и стонет, будто прежде времени тебя отпевает  и в саван оборачивает. А нынче мне от морозного воздуха вроде легче дышится. Или службы Рождественской в душе свет не меркнет? Хотя я Пасху всегда больше любил.

ОРЛИК. Пасхальный чин за самое сердце берет - и заплачешь и возрадуешься.

МАЗЕПА. Прокимен поется: «Воскресни, Боже, суди земли, яко ты наследиши во всех языцех»! Во всех. Един Он для всех, а мы что ж, мы этому не внемлем - воюем друг с другом.

ОРЛИК. Ну, будет вам в Новый-то год о войне заводить.

МАЗЕПА. Да что в нем нового, разве нумер новый восьмой, а остальное всё старое. Скоро двадцать лет, как у Петра вся власть в руках, а года без войны не было. И сколько я разумею, конца войне не видать. А я, признаюсь, Орлик, не люблю войны.

ОРЛИК. Ну, уж, напраслину на себя не возводите: сколько воевали хоть под Азовом, хоть где... «Андрея Первозванного» от Государя имеете. А прежде татар прехрабро гнали и за то, говорят, пожалованы были от Москвы собольей шубою в восемьсот рублей.

МАЗЕПА. Шуба. На то и честь, чтобы служить честно. Я им сам дюжину таких шуб справить готов, лишь бы не воевать. И ты не верь, коли кто скажет, что войну любит. Разве что лихой человек какой, кому ничего не дорого и не свято. Войну вести, значит, самому за смертью бегать и других навстречу смерти гнать. А чего за ней, безносой, гоняться? Смерть сама в свой срок каждому явится. У меня вот и ус сивый, а все жить хочу.

ОРЛИК. Значит, актеры кстати.

МАЗЕПА. Что за актеры? Ряженые что ли?

ОРЛИК. Какое ряженые, нет, это не наши мужики, а настоящий театр. Дозвольте впустить, а не потрафят, я их взашей...

МАЗЕПА. Зови, зови. Сразу и взашей, больно ты грозен.

ОРЛИК машет в дверь, и гурьбою входят АКТЕРЫ, кланяются гетману.

МАЗЕПА. Чем веселить станете?

СТАРШОЙ. Дерзнем представить ясновельможному пану гетману трагедию «Божии уничижителей гордых уничижении».

МАЗЕПА. Это о чем же?

СТАРШОЙ. Полный титул сего сочинения «Божии уничижителей гордых, в гордом Израиле уничижителе чрез смиренна Давида уничиженном Голиафе уничижение».

П а у з а

МАЗЕПА. Орлик, уразумел?

ОРЛИК (уклончиво). Высокого штиля сочинение.

МАЗЕПА. В чем хоть там дело?

СТАРШОЙ. Явление на сцене Гордости верхом на хромом льве.

МАЗЕПА. Что, и лев у вас с собой?

ОРЛИК пугается.

СТАРШОЙ. Лев подох, не перенеся климата.

МАЗЕПА. Как я его понимаю.

СТАРШОЙ. Там и безо льва всего предостаточно: показано будет Отмщение грешника судом праведным Божиим на смерть осудивши, в образ всем обезглавляет. При них же отверзается ад и взимает к себе труп, отмщением Божиим данный.

МАЗЕПА. Взимает труп? Не весьма весело. Как мыслишь, Орлик, обезглавлять - это же не забавно?

ОРЛИК. Взашей прикажите?

МАЗЕПА. Да погоди ты.

С т а р ш о м у 

Нет ли у вас чего повеселей?

СТАРШОЙ. Было у нас, ясновельможный пан гетман, великолепное действо «Страшное изображение» - одиннадцать Смертей, четыре Зверя, три Химеры, двенадцать Гладов, да народишко к зиме поразбежался, вот и всего-то нас осталось...

МАЗЕПА. Двенадцать Гладов? Не надо. Разбежались, и Бог с ними.

СТАРШОЙ. Могли еще «Стефанотокос» представить.

Д е к л а м и р у е т 

Трепещут и трясутся прекрасные домы,

Слышаще страшные и ужасные громы.

Всякую зеницу ужасы пронзают,

Когда биет молния, облацы блистают.

Все потрясены.

П а у з а

(обычным тоном). Беда в том, что актеришки мои толи затеряли молонию и облацы в дороге, толи пропили, мерзавцы.

МАЗЕПА. Я веселиться желаю, а они мне страшные и ужасные громы представить норовят. Кого ты привел, Орлик?

ОРЛИК. Взашей?

СТАРШОЙ. Нету их, нету громов, говорю же, пропили.

ОРЛИК. Отвечай скоро, веселую комедию можешь представить?

МАЗЕПА. Без отсечения членов, пожалуйста.

СТАРШОЙ. Это мы запросто. Превеселая комедия «Как старый боярин молодую молодицу в жены брал».

ОРЛИК. Ты что? Ты как это?! Да я тебя!..

МАЗЕПА. Погоди, Орлик, пускай поучат старого, мне в самый раз эту комедию глядеть.

СТАРШОЙ (объявляет).

Дозвольте представить аллегорию.

Как дева не поддалась злосчастию и горю,

Москаля-жениха лжу открыла

И достойного боярина-генерала сердечно полюбила.

Д е к л а м и р у е т

И зрится, как во сне. Но, о престрашный сон!

Какое множество в сем счастии препон!

МУЗЫКАНТЫ играют увертюру.

СТАРШОЙ (представляет актеров).

Это сама девица, это ее отец, а это мать,

Злее к родному дитю, чем ночной тать.

А сей бродяга - молодой москаль,

До того беспутный, что его даже жаль.

МОСКАЛЬ.

Эх, жизнь! Выпил бы сейчас чарочку,

Да не уломаешь поднести в долг шинкарочку.

Выскакивает ЧЕРТ.

ЧЕРТ. Ясновельможный пан, отчего вы не женитесь?

МОСКАЛЬ. Я бы женился, да нет такой невесты, какая мне нужна.

ЧЕРТ. А какой невесты вам нужно?

МОСКАЛЬ. Мне нужно такой невесты, чтобы она имела три предмета.

ЧЕРТ. А какие именно?

МОСКАЛЬ. А вот какие. Первый предмет, чтобы она была самая богатейшая в мире, имела миллион приданого. Второй предмет, чтобы она была первая красавица в свете. А третий предмет, чтобы она была последняя дура.

ЧЕРТ. Это почему - так?

МОСКАЛЬ. А вот почему: если она будет богатая, красивая и умная, так она за такого, как я, замуж не пойдет.

ЧЕРТ.

А вот тут дозвольте мне свое мастерство проявить.

На богатой умнице-красавице вас обженить.

Известно, что у всякой красавицы есть мать,

Через нее черт, что хочешь, может взять.

С т у ч и т

СТАРШОЙ.

Кто там? 

ЧЕРТ.

А ты кто? 

СТАРШОЙ.

Я слуга Арлекин.

ЧЕРТ.

А я черт, привел вам жениха для смотрин.

АРЛЕКИН. Ну заходите в дом.

ОТЕЦ.

Здравствуйте, гости дорогие.

Позвольте узнать, кто вы такие?

ЧЕРТ. Привел вашей дочери жениха. Жених отличный - шляхтич московский.

ОТЕЦ.

Какого же он рода?

АРЛЕКИН.

Двоюродный внук капусты с нашего огорода.

ЧЕРТ. Нет, он не шляхтич, а богатый купец.

ОТЕЦ. Чем же он торгует?

АРЛЕКИН. Зимою вьюгой, летом ветром.

ОТЕЦ.

Он, никак, немой?

ЧЕРТ.

Мой он, батюшка, мой.

Толкает Москаля.

Скажи чего-нибудь!

МОСКАЛЬ.

Ух, богат я, богат!

АРЛЕКИН.

А у самого порты из одних заплат.

ЧЕРТ. А вы, маменька, взгляните до чего жених молод и красив,

...а уж обходителен - страсть!

МОСКАЛЬ пожимает маменьке руку.

МАТЬ.

Ах, такому жениху сама готова на грудь пасть.

А где дочка?

АРЛЕКИН.

Гуляет в саду,

Сейчас пойду приведу.

Все поют хором:

«Ой, под вишнею, под черешнею стояв старый с молодою, як с ягодкою»

ДОЧЬ.

Вещаешь о любви ты только мне, маня!

БОЯРИН-ГЕНЕРАЛ.

Как я тебя люблю, люби и ты меня.

А коли любишь, подай от сердца левую руку. А коль не любишь, дай на прощанье правую.

ДОЧЬ.

Коль надобна тебе любовь моя,

Так вот моя рука, а я по смерть твоя.

Дает ему левую руку.

Слуга АРЛЕКИН хватает ее за другую руку и тащит к родителям.

МАТЬ и ОТЕЦ.

Вот тебе дочка молодой жених, мы тебя с ним обвенчать желаем.

ДОЧЬ.

А я старого боярина-генерала люблю и от любви обмираю.

Падает в обморок.

МАТЬ.

Никогда жена не может мужа старого любить,

С молодым будет погуливать, а мужа изводить.

ОТЕЦ.

Как это не может? Так вот отчего у меня жена злая,

Не слышу от нее ничего окромя лая.

Колотит мать.

БОЯРИН-ГЕНЕРАЛ берет дочь за руку.

ДОЧЬ (очнулась). Ах! Кто тут?

БОЯРИН-ГЕНЕРАЛ. Не признала ты меня?

ДОЧЬ. Не узнала, не признала я тебя, За другого, за немилого-постылого приняла.

БОЯРИН-ГЕНЕРАЛ. А что там за немилый, за постылый - повадился ходить?

ДОЧЬ. Не ко мне он ходит, не ко мне захаживает - ходит он к отцу, захаживает к родной матушке.

БОЯРИН-ГЕНЕРАЛ. Что же ты, любезная, скажешь мне теперь?

ДОЧЬ. За немилого-постылого не пойду, ни отца, ни мать родную не послушаюсь.

За тебя я, за любимого пойду, буду верною тебе женою.

АРЛЕКИН.

Самое время обвести их круг аналоя.

ОТЕЦ.

Нет, ей не быть за ним, раз я того не желаю.

Своею рукой кубок смерти ей вручаю.

Протягивает дочери кубок с ядом.

Появляется АНГЕЛ СПРАВЕДЛИВОСТЬ, отбирает кубок, выливает яд.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ.

Опомнись, отец неразумный!

Благослови дитя на желанный брак, коли ты умный!

ОТЕЦ. Нет!

АРЛЕКИН.

Жених-москаль именье все твое расхитит,

Взяв в жены из корысти, дочь твою обидит.

МАТЬ. Нет!

ДОЧЬ.

А я люблю боярина-генерала: он любезен, умен и силен,

Сотни молодых молодцов стоит он!

ЧЕРТ.

Ну, пора опять мне вмещаться,

Чтобы москалю без жены не остаться.

Выводит на сцену СМЕРТЬ с косой.

СМЕРТЬ. Эй, боярин-генерал! Посмотри на меня.

Я ведь не баба,

Я ведь не пьяна,

Я есть Смерть твоя упряма.

БОЯРИН-ГЕНЕРАЛ (обнажает саблю).

А ну, Смерть, ступай отсюда,

Я татар воевал, и тебе будет худо!

СМЕРТЬ, ухватив Черта, проваливается. 

МАТЬ (отцу).

Скажи, что дочери нашей ему всё равно не видать.

ОТЕЦ.

У дочери нашей злодейка мать.

МАТЬ (отцу).

Скажи, что раз не ему, то ей лучше уж помирать.

ОТЕЦ.

Лучше дочери моей грибы собирать.

ДОЧЬ.

Мой рок такой, чтоб дом я отчий покидала,

И чтоб его вовек отныне не видала.

Падает на грудь боярину-генералу.

БОЯРИН-ГЕНЕРАЛ.

Судьба меня с тобой навеки разлучила,

Но чудо из чудес - любовь соединяла!

Все хором поют:

«Ой под вишнею, под черешнею стояв старый с молодою, як с ягодкою».

СТАРШОЙ.

Как персидский царь Артаксеркс женился на красавице Есфири,

И жили они долго в счастии и мире!

В толковании русском, царское имя суть «могущественный», ее же имя - звезда.

А ежели кто наградит нас за представление, тому рады будем всегда.

АКТЕРЫ кланяются.

МАЗЕПА. Потешили, молодцы ребята! Потрафили! Награди их, Орлик!

И кинул Орлику увесисто звякнувший кошелек.

Quod volumus, credimus libenter.

ОРЛИК. Это по-латински?

МАЗЕПА. По-латински. А означает: охотно верится тому, что желается. Учиться надо, Орлик.

Сцена 1

Ранняя весна 1708 года. Батурин.

МАЗЕПА и ОРЛИК.

МАЗЕПА (потрясая письмом). И виноват ли я, что Обидовский вдруг умер, не доживя сроку, и оставил Кочубееву  Анну вдовой?

ОРЛИК. Все-таки он ваш племянник.

МАЗЕПА. И этот тоже!.. Племянник. Я не Господь Бог, чтобы распоряжаться жизнью своих племянников. Вечно живых мужей не бывает. И вот он в молодых годах скончался, а я стар да крепок. Знало, знаю, чего они озлились. Племянника какого-то приплели. А с племянника сразу на Бога перескочили. Церковные правила, видишь ли, дюже зауважали - не дозволяется в жены брать крестницу. Всегда бы такие набожные были. Знают, не хуже меня, что ежели полюбовно промеж себя договориться, церковь мой брак всегда благословит. У меня, слава Богу, Матушка померла не где-нибудь, а во Фроловской обители в Киеве инокинею Магдалиной, и ежели кто подзабыл, настоятельницей сего монастыря. Я и сам не один грош в церковь снес. Прости меня, Господи, не из корысти лепту вносил, а по вере.

ОРЛИК. Коли церкви нет резона бояться, тогда отказ друга вашего Кочубея еще нелепее. Вы, хоть и в летах, а первейший жених - званье гетманское, богатство немерянное...

МАЗЕПА. И сила еще есть, и невеста чувства питает, и дружба у нас была с Василием Кочубеем нерушимая.

ОРЛИК. Знать и тут не без политики.

МАЗЕПА. Какая политика! Прежде чем политику в любом деле искать, посмотри, нет ли рядом бабы. Ты глянь, что этот Кочубей пишет.

Разворачивает письмо.

Якобы похвалялся я, что «не только дщерь твою силою может взять гетман, но и жену твою отнять может». Жену у него отнять! Размечтался. Эх, Василий Леонтьевич, друг ты мой душевный, попал ты под башмак злой бабе. Ведь это она, жена твоя главная заправщица во всей затее, по словам этим вижу, что она. Когда свататься ездил, она волком на меня глядела. А знаешь, почему?

ОРЛИК. Кочубеиха известная злыдня.

МАЗЕПА. А мне от нее особый почет. Тому без малого двадцать лет, как я крестил у них новорожденную Марию. Приехал, помню, на крестины в дом счастливого друга моего Кочубея, всё честь по чести, окрестили девочку, подарками одарил, слава Богу, мы не басурмане какие-нибудь. Только смотрю, молодая мамаша бесстыдно взоры мне горячие кидает, подстеречь меня в уединенном месте норовит. Ну, я выбрал минутку и всё ей разъяснил: не по-Божески так делать и не по-человечески. Ты - венчаная жена, мужа должна любить, и я измену другу первейшему допустить не могу. Ежели бы с кем другим тебя застал, зарубил бы подлеца. Ибо седьмая заповедь Божия: не прелюбы сотвори. Другая от моих добрых слов образумилась бы, а эта змея затаила во всю жизнь злобу. Ох, бабы - ехиднино племя.

ОРЛИК. И откуда только у таких отца с матерью такая дочь, как Мария Васильевна - и краса, и ум, и характер - всё при ней.

МАЗЕПА. Ладно, ладно, нечего тебе тут рассуждать. Пиши ответ Кочубею.

Д и к т у е т 

«Ты пишешь ко мне разные упреки, столь глупые и ничтожные, что не стоят оспаривания. Ты упоминаешь о каком-то блуде, я не знаю и не понимаю ничего, сам ты видно блудишь, слушаясь своей гордой, болтливой жены, которую, как вижу, не умеешь сдерживать. Справедлива народная пословица: где всем правит хвост, там наверно голова блудит. Жена твоя, а не кто другой причиною твоей домашней печали. Святая Варвара убегала от своего отца, да и не в гетманский дом, а к пастухам в каменные расщелины...»

Входит МАРИЯ.

ОРЛИК. Святая Варвара.

МАЗЕПА. Накликал.

МАРИЯ. Здравствуйте.

МАЗЕПА. Мария Васильевна, как здесь?.. Откуда?

МАРИЯ. Из родительского дома незванной гостьей.

МАЗЕПА. Иди, Орлик, после закончим.

ОРЛИК выходит.

МАРИЯ. Отчего вы так на меня глядите? Или вы не рады моему приходу?

МАЗЕПА. Вы одна?..

МАРИЯ. Одна. И навсегда. Сегодня поутру - не сон, не явь, - слышу за окном звон тонкий такой, веселый. Что, думаю, столь радостно тренькает? А это капель старается. Не сегодня - завтра реки вскроются. Вся земля жить начинает, одной мне отказано. А я не согласна! Я тоже звенеть хочу, а не слезы лить.

МАЗЕПА. Присядьте, Мария Васильевна, на вас лица нет.

МАРИЯ. Нехороша стала? Не нравлюсь более?

МАЗЕПА. Ну, бросьте женские уловки, не  люблю их. Или каждый раз повторять, что хороши вы, как майский день. Только нынче бледны, и глаза нехорошо блестят. Не больны ли?

МАРИЯ. Больна. Больна без вас каждую минутку. Тому три дня, как вы у нас побывали, с той поры я ни единого часа не спала, куска хлеба не проглотила. Иди быть мне с вами, или смерть!

МАЗЕПА. Что вы, что вы, Марья Васильевна! Сами знаете, я честью просил отдать вас мне в жены, но... отец с матерью наши...

МАРИЯ. Терпения мне нет с ними жить! Возьмите меня к себе.

МАЗЕПА. Как можно, отец с матерью вас проклянут.

МАРИЯ. Пусть. Мать называла вас бесстыдным и нечестивым! Безумцем, которому они, пока живы, не отдадут своей дочери. Отец проклинал вашу дружбу.

МАЗЕПА. Вот видите! Вам надобно скорое воротиться, молите Бога, чтобы никто не донес, что вы были у меня.

МАРИЯ. Гоните. Еще три дня тому хотели назвать женою и гоните? Разлюбили?

МАЗЕПА. Ох, Мария Васильевна, это у молодых каждый день другая любовь, их чувства, как пороха, вспыхнут, фукнут и нет их, погасли. Сам был молод, знаю. Теперь у меня сердце каменное, и ежели раскалила его любовь, оно остынет только со смертью.

МАРИЯ. Так вы любите меня по-прежнему!

МАЗЕПА. И потому не желаю вашего  сраму и отсылаю обратно к родителям.

МАРИЯ.  Нет!

МАЗЕПА. Да. Одно скажу на прощанье: никого еще на свете я так не любил, как вас, и для меня было бы счастье и радость, если бы вы приехали и жили бы у меня, но я соображаю, какой конец из того может выйти, особенно при такой злобе и ехидстве ваших родных: придет от церкви неблагословение, чтобы вместе нам не жить, и где я тогда вас дену? Мне вас жаль более, чем своего короткого счастья, не хочу, чтобы вы потом на меня плакали.

МАРИЯ. Ну так дайте мне сейчас поплакать.

МАРИЯ плачет на груди у гетмана. ГЕТМАН обнимает ее.

МАЗЕПА. Поплачь, поплачь. Сказано в писании: блаженны  плачущие, ибо они утешатся.

МАРИЯ вырывается и убегает.

ГЕТМАН один. Входит ОРЛИК с корзиной подснежников.

ОРЛИК. Бабы несли подснежники, я взял для вас.

МАЗЕПА. Цветочки? Мне? Отчего не кружевца или ленты? Я похож на чернокудрую девицу? Или ты, Орлик, ума лишился? Может, начнешь жать мне руку и шептать слова любви? Может, я более не гетман Украины, а гулящая девка? Поцелуемся, Орлик! Что ты глаза выпучил, усов моих испугался? Нынче самая дамская мода на казацкие усы и саблю! Не знал?!

ОРЛИК выронил корзину и исчез.

 

СЦЕНА 2.

Весна в самом разгаре. Батурин.

МАЗЕПА один. Входит Орлик.

ОРЛИК (подавая письмо). От Государя императора Петра Алексеевича. Собственноручное.

П а у з а.

МАЗЕПА (читает про себя). А ты говоришь, соловей уже  голос пробует, ландыш наладился развернуть трубочку и одарить нас благоуханием...

ОРЛИК. Насчет соловья я не докладывал.

МАЗЕПА. Соловей сам о себе под утро доложил. Я, старый дурак, не спал, каждый весенний шорох слышал. А мне бы не зефиры вдыхать, не в девичьи глаза заглядываться, а в тьму могильную. Прошло мое время.

ОРЛИК. Неужто гневается на что государь?

МАЗЕПА. Отнюдь.

ОРЛИК. Военные приказы? Перемена дислокации?

МАЗЕПА. Не угадал.

ОРЛИК. Новое награждение вышло?

МАЗЕПА. Если б я Богу так верно и радетельно служил, то получил бы наибольшее мздовоздаяние, а здесь хотя бы в ангела переменился, не мог бы за службу и верность мою никакой получить благодарности. У государя новый донос на меня: будто бы соединившись с Лещинским намерен я изменить царю и даже зломышляю на жизнь государя, рассчитывая, что государь приедет ко мне в Батурин.

ОРЛИК. И государь это на веру принял?

МАЗЕПА. Уверяет, что ничему не верит, считает всё слышанное произведением неприятельской интриги. Предоставляет мне схватить и сковать моих недоброжелателей.

ОРЛИК. Как имя доносителя?

МАЗЕПА. Что  имя, Орлик. Имя им легион. У нашего народа охота к доносам пуще боязни за собственную голову.

ОРЛИК. Только трудно кому-нибудь вооружить царя против любимого гетмана.

МАЗЕПА. Все до поры, Орлик. Устал я от клевет отбеливаться. Сколько держу я гетманскую булаву, а тому уже более двадцати лет, столько терплю поношения и наветы. Еще в восемьдесят девятом году, ты сего и помнить не можешь по молодости, склоняли меня письмом присоединить Украину к Польше. И письмо и привозящего его шляхтича я отправил в Москву. А там уже прежде был донос, которым остерегали от злого и прелестного Мазепы. Казнили по этому делу какого-то монаха Соломона. Но Соломон был только орудием тайной партии, хотевшей навести на меня подозрение в Москве и подготовить мне гибель. И точно! В девяносто девятом году бунчуковский товарищ Данило Забела явился в Москву обвинять меня в тайных сношениях с ханом. Дело кончилось тем, что его отправили ко мне в Батурин, предали генеральному суду, и он под пыткой показал, что говорил о моей измене в пьяном виде без разума и памяти. Его тоже приговорили к смертной казни, но я даровал ему жизнь. В семьсот пятом году новая напасть - Карл Шведский избрал Лещинского в польские короли и тот сразу послал ко мне какого-то Вольского с подущениями -  склониться на его сторону. Я сам сдал его под караул и отправил в Киев, а письмо передал к царю. Да что вспоминать! Сам знаешь, тысячу лошадей послал я о прошлом годе царю в дар, прознав про государеву нужду. И что же? Сразу донос: дескать жаловался гетман, что царь обременяет его требованиями доставки лошадей. Я жаловался, Орлик?

ОРЛИК. Это же подарок был! От чистого сердца... Сам отправлял!

МАЗЕПА. Все, все, в кого ни ткни, сидят и пишут, пишут - обучили их грамоте на мою голову! До того дошло, что племянник полтавского писаря донес со слов доброго дядюшек, что тот побыв в Печерском монастыре, приходил к гетману, а у гетмана были двери заперты, так не читал ли гетман в это время договор с поляками?!  Может мне теперь не токмо окон и дверей не запирать, а и просто голому расхаживать, вдруг кто подумает, что под одеждой у меня спрятано какое прелестное письмо!

ОРЛИК. Все-таки желательно знать, кто сего последнего доноса писатель?

МАЗЕПА. Зачем? И казнишь их, и милуешь, - все едино не переводятся. Ладно, Господь им судья, растревожили только. Давай за дела. Разобрал ли ты цифирное письмо от Дольской?

ОРЛИК. Ключ прежний, так что без труда.

Достает письмо.

Княгиня пишет вашей светлости

Ч и т а е т.

«Ясновельможный пан гетман, от вашего решения зависит кому быть полновластным королем Польши. Нет ничего противоестественного и губительного для королевства, чем два владыки. Друг Петра король Август чувствует себя на польском престоле, как на горячих угольях, и поделом. Кто он такой? Бессовестный саксонский авантюрист, кое-как забравшийся не на свое место, откуда Польша готова его сбросить. Это ли надежный союзник России? Мой государь Станислав Лещинский - вот кто истинно родовой владыка Польши»!

МАЗЕПА. К чему опять эта песня? Будто но знает, что по мне они оба хуже. Глупая баба! Хочет через меня царское величество обмануть, чтоб его величество отступая от короля Августа, принял в свое протекцию Станислава и помог ему утвердиться на польском престоле, а он потом поможет государю в войне шведской. Я об этом ее дурачестве уже говорил государю, и его величество посмеялся.

ОРЛИК. Не угадали, пан гетман. Княгиня пишет прямо, чтобы вы начинали преднамеренное дело по отложению от России.

Ч и т а е т

«...и были бы надежны на скорую помощь от целого шведского войска; были бы также уверены, что присланы будут ручательства от королей польского и шведского...».

МАЗЕПА (в гневе). Проклятая баба обезумела! Прежде меня просила, чтобы царское величество принял Станислава в свою протекцию, а теперь другое пишет, беснуется баба, хочет меня, искусную и ношеную птицу, обмануть. Возможное ли дело, оставивши живое, искать мертвого, и отплывая от одного берега, другого не достигнуть.

ОРЛИК (протягивает письмо). Но у нее здесь резоны...

МАЗЕПА. Какие могут быть резоны?! Станислав и сам не надеется царствовать в Польше! Под двумя королями Польша раздвоена, какой же может быть фундамент безумных прельщений этой бабы?

ОРЛИК. Она не от себя пишет.

МАЗЕПА. Да хоть от сатаны! Состарился я, служа верно царскому величеству, и нынешнему, и отцу его, и брату. Не прельстили меня ни король польский Ян, ни хан крымский, ни донские казаки. А теперь, при конце века моего, баба хочет меня обмануть. Письмо это сжечь. Пиши сейчас ей ответ.

Д и к т у е т

«Прошу вашу княжескую милость оставить эту корреспонденцию, которая меня может погубить в житии, гоноре и субстанции. Не надейся, не помышляй о том, чтоб я, при старости моей, верность мое царскому величеству повредил».

ОРЛИК. Позвольте заметить, пан гетман, что вы отвергаете дружескую руку помощи из верности к мучителям народа вашего.

МАЗЕПА. Снова за старое? Я такие выражения тебе, кажется, запретил?!

ОРЛИК. Прошу покорно простить за выражения, но по долгу службы обязан доложить еще два письма к вашей светлости.

МАЗЕПА. Нет, на что употребляют грамоту! Чем тихонько читать, что другие умные люди сочинили, сами норовят писать. Ну что там еще?

ОРЛИК. Известия неприятные и огорчительные. Наказной гетман Прилуцкий полковник Дмитрий Горленко из-под Гродно шлет горькие жалобы: коней разграбление и смертные побои терпят его казаки от великороссийских начальников и подначальных людей.

Ч и т а е т .

«...Меня, наказного гетмана с коня спихнули, из-под меня и из-под прочих начальных людей кони на подводы забраны!» А вот с тем же курьером письмо от полковника Ивана Черныша, также из Гродны. В нем прислана копия царского указа, которым Киевский и Прилуцкий полки направляются в Пруссию для научения и устроения их в драгунские регулярный полки. Полковник вынужден был притвориться больным, ибо боится возбудить ненависть всего войска.

МАЗЕПА. Всё?

ОРЛИК. Отнюдь. Вот еще бумага: приказ от князя Меншикова к полковнику компанейскому Тарскому, чтобы тот шел к нему с полком.

МАЗЕПА (в бешенстве). Может ли быть большее поругание, посмеяние и уничижение моей особе: князь Меншиков без моего ведома и согласия посылает приказания людям, мне подчиненным! И кто же там Тарскому, без моего указа, выдаст месячные деньги и провиант? И как он может без моей воли идти куда-нибудь с полком своим, которому я плачу жалование? А если бы пошел, то я бы его велел как пса расстрелять. Боже мой! Ты видишь мою обиду и уничижение!

ОРЛИК. Какого же вам добра вперед надеяться на ваши верные службы?

МАЗЕПА. Знаю, к чему клонишь: кто ж был бы такой дурак, как я, чтобы до сих пор не преклониться к противной стороне на такие предложения, какие прислал ко мне Станислав Лещинский?

ОРЛИК. Другой ответ княгине Дольской продиктовать изволите?

МАЗЕПА. Нет! Погубила бы меня баба, если б я дал ей прельстить себя. Ни одной, слышишь, Орлик, ни одной бабе вовек не поверю и никаких сношений заводить с ними больше не стану!

Входит МАРИЯ.

МАРИЯ. Прибываю под ваше покровительство и защиту, ясновельможный пан гетман! Мочи моей нет так жить долее!

МАЗЕПА. Мария Васильевна!

О р л и к у

Поди запри все двери, да проверь не видал ли ее кто чужой.

ОРЛИК выходит.

МАРИЯ. Не стало у меня терпения жить в родительском доме, до того сурова ко мне моя родная мать. Она мучает меня жестокостями, а отец, отец! во всем ей потакает. Они жалуется всем знакомым, что вы меня обольстили и я лишена чести! Это не мать, а мучительница, даже песни петь мне запретила! Или мне по вашему совету идти в монастырь? Так уж лучше в омут!

МАЗЕПА. Грех даже думать так, и я никогда не допущу...

МАРИЯ. Ах, я всё не о том. Я решилась кинуться к вам ради вас же! Я принесла ужасные известия. По наущению матери, желая сделать вам зло, мой отец составил донос и обвинил вас в измене. Руку к этому приложил наш свояк полковник Искра. Я их выследила и уже давно знаю всё точно. Но никак не могла ранее выбрать удобный случай, чтобы незаметно бежать. Письмо с гонцом отправлено в Москву, в письме сказано, что гетман хочет отложиться от Москвы и пристать к ляхам.

МАЗЕПА. Присядьте, Мария Васильевна. Не прикажете ли закусить с дороги?

МАРИЯ. Вы так спокойны, выслушав мою новость?

МАЗЕПА. Для меня это не новость. Сегодня Орлик подал мне уж и ответ государя - царь верит мне, а не доносчикам, так что ваш батюшка обманулся в своем коварстве.

МАРИЯ. Я не могу вернуться в этот проклятый дом! Это не дом, это темница: следят за каждым шагом, попрекают, а тут еще этот лживый донос! Родительская власть для меня, как оковы для узника. А какой узник не мечтает о свободе? Сколько не караулили, а я ускользнула! Если вы опять не примете меня, я в степь убегу!

МАЗЕПА. А еще лучше в Сечь к запорожцам: косы обрезать да усы отрастить. Ах, Мария Васильевна, хорошо ли вы подумали обо всем? Раз нет нам родительского благословенья, будете жить со мною невенчаная? Не страшно ли, если не человечьего осуждения, то Божьего?

МАРИЯ. Ничего мне не страшно! Верю, что Бог простит нам этот грех, потому хотели мы, чтобы всё было по закону, и нет нашей вины, что нам воспрепятствовали, а что люди скажут - людей я и подавно не боюсь!

МАЗЕПА. Не женская у тебя душа - безбоязненная.

МАРИЯ. Чего мне бояться, когда теперь по доносу отца даже в Москве знают о нас больше, чем взаправду есть. Ведь он написал, что вы тайно похищали меня, а потом возвратили, доведя чародейскими действиями до исступления, чтобы я взбесилась и бегала, на отца и мать плевала.

МАЗЕПА. Да он еще глупее, чем я думал.

МАРИЯ. Глупее! Он отнял у меня пук ваших писем и их тоже представил в Москву. Чужие люди будут читать ваши заветные слова. 0ни с матерью порешили, что после такой публичности я откажусь от вас, мои чувства не вынесут всеобщего глумления. А я только сильнее вас люблю. Они правы, вы - чародей и приворожили меня навек.

МАЗЕПА. Но я еще и гетман. Дела часто требуют моих отлучек. Вы будете скучать дома одна.

МАРИЯ. Я везде буду сопровождать вас. Я езжу верхом не хуже любого казака. Я и к вам теперь прискакала, как вихрь - не поспели дома хватиться и догнать.

МАЗЕПА. Везде сопровождать не выйдет. Теперь война, царь в любой момент может послать меня с войсками в сраженье.

МАРИЯ. Я и там буду с вами. Как я люблю шум строящегося войска, клики, ржанье коней, военную музыку! И вы начальствуете надо всеми. Я всего один раз еще девочкой видела вас во главе полков и тогда, еще сердце стукнуло - он!

МАЗЕПА. Но смею ли я, нарушая все законы Божеские и человеческие... Ах, нет, не стоит лгать, моя совесть молчит и я счастлив!

З о в е т 

Орлик! Орлик! Да где же он? Орлик!

Входит ОРЛИК.

Вели отвести Марье Васильевне покои рядом с моими.

ОРЛИК. Слушаясь. Здесь еще письма и...

МАЗЕПА. Никаких писем и никаких бумаг сегодня. Праздник у нас. Распорядись там всё, что надо...

ОРЛИК. Будет исполнено. Завтра...

МАЗЕПА. И завтра праздновать будем.

МАРИЯ. И завтра!

МАЗЕПА. Три дня будем праздновать!

ОРЛИК наладился уходить.

Куда ты?

ОРЛИК. Выполнять ваши распоряжения, пан гетман.

МАЗЕПА. А как я еще но закончил?

ОРЛИК. Нет уж, лучше я сейчас пойду, а то вы до конца года все дни объявите праздниками.

В ы х о д и т.

МАЗЕПА. Впервые подал дельную мысль.

МАРИЯ. Только не до конца года, а до конца жизни.

 

СЦЕНА 3

Цветущий июнь 1708 года. Батурин.

МАЗЕПА и МАРИЯ играют в большие, затейливо вырезанные шахматы. Рядом ОРЛИК с бумагами.

МАЗЕПА. Ишь заступь стремительная у тебя какая, Марья Васильевна.

ОРЛИК. Да, решительное начало.

МАЗЕПА. Игру шахматную сравнивают с военной компанией, а по мне с дипломатической битвой она больше схожа. И мат - эта манящая даль битвы - пленяет меня красотой, а не победой.

МАРИЯ. Кто на одну красоту ставит, непременно в проигрыше окажется.

Забирает выигранную пешку.

МАЗЕПА думает, трогает фигуру.

Тронута - сыграла. Извольте сделать ход.

ОРЛИК. За шапку тронули, я видал.

МАЗЕПА делает ход, МАРИЯ забирает еще одну пешку.

МАЗЕПА (думает, напевает). Да я не знаю - играть с тобою в шахматы.

Да я не знаю - глядеть на твою красоту,

На твои на кудри черные,

На твои на губки алые.

Да помешался у меня разум в буйной голове,

Да помутились у меня очи ясные...

МАРИЯ. Довольно шутки шутить! Сели играть - играйте, мне милости не надо.

Забирает еще пешку.

ОРЛИК. Что же вы, пан гетман, все пешецки поотдавали?

МАЗЕПА. На что они мне?

ОРЛИК. Пешецки можно уподобить храброй пехоте, никогда не отступающей.

МАЗЕПА. А я пехоты не люблю, да и не знаю. Мне конный строй милей.

МАРИЯ. А пеший конному не товарищ.

Забирает еще фигуру.

ОРЛИК. Так вы и старшину казацкую московским властям сдавать будете?

МАЗЕПА. Ну не дерзи, не дерзи.

ОРЛИК (потрясая письмом). Так ведь что князь Меншиков к вам пишет...

Ч и т а е т

«...Ты прямо верен государю, но надобно тебе знамение этой верности явить и память по себе в вечные роды оставить, что один был такой верный гетман Иван Степанович Мазепа».

МАЗЕПА. Всю жизнь они мне эту песню поют: покажи верность, да покажи верность, как будто мои неотвязные советы возвратить России правый берег Днепра не есть доказательство верности. Только Петру дружба с Августом, с Польшей дороже судьбы соплеменников. Насквозь их вижу.

ОРЛИК. Однако кума цифирным письмом вас который раз остерегает. Вот, изо Львова...

Ч и т а е т

«...была воспреимницею с фельдмаршалом Борисом Петровичем Шереметевым, за столом сидела, между ним и генералом Реном. Когда же я случайно с похвалой упомянула имя гетмана, Рен воскликнул: «Сжалься, Боже, над этим добрым и разумным Господином! Он бедный не знает, что князь Александр Данилович Меншиков яму  под него роет и хочет, отставя его, сам быть гетманом в Украине». Шереметев подтвердил эти слова».

МАЗЕПА. Да знаю я сам доподлинно, чего хочет Меншиков - не одно гетманство от меня взять, но всё здесь переиначить: старшину всю выбрать, поставить губернаторов, а когда бы народ воспротивился, за Волгу всех перегнать и своими людьми Украину населить. Александр Данилович публично просил себе Черниговского княжества, а через это стелет себе путь к гетманству. Не допусти ему только, Боже, исполнить то, что думает.

МАРИЯ. Шахнет да махнет, вот и вся игра.

Забирает фигуру.

МАЗЕПА. Шаханья много, да мат один. Но коли ваша будет победа, велю мебели в зеленый цвет перебить, теперь ведь зеленый в большой моде. А коли моя победа...

МАРИЯ делает ход.

Слоною слоняться изволите? Слона поляки зовут «гонец» - он только бегать горазд.

МАРИЯ. То-то вы каждому гонцу с цифирным письмом как брату радуетесь.

ОРЛИК. Коня, коня, пан гетман, двигайте.

МАРИЯ (забирает фигуру). Бесконный и в Царьграде пеш.

МАЗЕПА. Ферзь всяческая в ход пошла? Гораздо ты играть, Марья Васильевна, стала. Не судьба ли, что самая могущественная фигура - ферзь суть женщина?

МАРИЯ. Поляки, слыхала, зовут эту фигуру «гетман».

МАЗЕПА. И напрасно. Для победы всё одно надобно мат самому царю выставишь.

МАРИЯ. Вот «ферзь», он же «гетман» царя и одолеет.

МАЗЕПА. Не знаете вы царей. Все они не сладкий мед, а уж нынешний... Огнем и мечом державу строит, а чтобы пожаром не погибла, кровью поливает. Нетерпелив потому что. Не хочет разуметь, что держава, как дерево, расти должна, тогда и людьми, как плодами сладкими, страна умножится, а не мертвыми трупами, что он каждый год бессчетно собирает.

ОРЛИК. Государь экономию народных сил понимает туго: чем больше колоть овец, тем больше шерсти должно давать овечье стадо.

МАРИЯ. А правду ли говорят, что Петр собою видом как монстра, нравом злой тиран, превеликий нежелатель добра никому и вдобавок пьян во все дни?

ОРЛИК. Льстят. Он еще жутче.

МАЗЕПА. Стрельцов когда еще казнил, а головы их на железных спицах по сю пору торчат - десять дет! Виданное ли дело, чтобы десять дет посередь столичного города Москвы мертвые головы в народ глядели?

МАРИЯ. Это как в сказке: дом Кащея Бессмертного огорожен тыном, и на каждом колу по человечьей голове.

ОРЛИК. А за тем тыном - пьяный царь веселию предается. Сам пьет, как в бездонную кадку льет, и других, даже дам, пить понуждает.

МАЗЕПА. Сам слыхал, как великое свое пьянство государь шутейно звал побоищем с Ивашкой Хмельницким...

МАРИЯ. Можно ли пьяному вершить политику?

МАЗЕПА. Ну, первое то, что он не во все дни пьян, и к тому же взял себе одно правило: требовать невозможного, чтобы получить хоть часть от возможного.

МАРИЯ. А еще про него люди говорят, что он либо немцев сын, либо швед, либо вовсе жидовин.

ОРЛИК. Вернее всего оборотень - от банной мокроты завелся.

МАЗЕПА. Про него хуже говорят, что повторять, Богу противно. А только я примечаю, на церковь он все годы наступление ведет решительнее, чем на шведа; над верою смеется, постов не блюдет, монастыри разоряет. Никиту Зотова питейным патриархом поставил: Всешутейший собор! святейший и всешутейший Аникита! Большой грех это. Слух есть, иконопочитание скоро воспретит. А что мы без веры? Хуже мурашей или других мелких инсектов. Украина только верою православной и выст